Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Во многом радикализм, а также политическая и идеологическая ориентация «консервативной революции» зависела от бывших фронтовиков, они составляли в ней главное ядро. После роспуска армии в 1919 г. возникли многочисленные добровольческие корпуса, которые были сформированы для сохранения внутреннего порядка в Берлине, Верхней Силезии, Прибалтике, Руре. Почти столь же известный, как и упоминавшийся Э. Юнгер, писатель межвоенной Германии, также бывший фронтовик и доброволец, Эрнст фон Заломон (1902–1972) в знаменитом романе «Презренные» (1930) описывал борьбу добровольцев в Прибалтике. Заломон рисовал участников добровольческих корпусов как беспредельных нигилистов, которые мстили за чувства отчаяния и бессилия вследствие военного поражения Германии. Добровольцы в упомянутом романе представали как люди, полные жажды борьбы, они стремились к войне, приключениям, разрушению, большинство из них не знало, что хочет, а что они имели, то их не устраивало. Беззаконие, национализм, авантюризм – вот определяющие черты атмосферы добровольческих корпусов. Зенита своего влияния на общество добровольческие корпуса достигли в начале 20-х гг. Когда положение стабилизировалось, часть добровольческих корпусов трансформировалась в политические союзы борьбы. Особенно значительно вчерашние добровольцы были представлены в «бюндише» и национал революционном крыле «консервативной революции». Главной чертой добровольческих корпусов, а затем и разнообразных «союзов борьбы», возникших на их основе, был антиреспубликанизм. В среде добровольцев, привыкших в армии к отношениям приказа и подчинения, отвращение к республике было всеобщим. Один из вождей добровольцев, основатель «Стального шлема» фабрикант прохладительных напитков (от его имени происходит название «сельтерская») однорукий капитан Зельдте однажды следующим образом высказался в адрес республики: «Если сегодня вдохнуть политический воздух Германии, то легкие до пупка окажутся в дерьме»[996]. Бывшие фронтовики преимущественно скептически относились к республиканской Германии, они смеялись над стремлением буржуазии к безопасности, к обеспеченным во всех отношениях гарантиям существования, смеялись над ее мещанством, банальностью и посредственностью. Потребности буржуазии в безопасности противопоставлялось динамичное жизненное начало в духе Ницше и Сореля. Отсюда и стремление к революции особого свойства – «консервативной революции», в которой «правые» ценности доминировали. Надо отметить, что ценности «консервативной революции» обладали довольно большой притягательной силой, воздействие которой испытывали на себе не только фронтовики. Самым известным «перебежчиком» в консервативный лагерь был председатель профсоюза строительных рабочих социал-демократ Август Виннинг. С 1918 по 1920 г. Виннинг был государственным уполномоченным по Прибалтике и оберпрезидентом Восточной Пруссии, в 1921 г. он поддержал Капповский путч, после чего окончательно порвал с социал-демократическим движением, и его политическое сознание все более стало приобретать черты «консервативной революции». Нацистская «революция», впрочем, его не увлекла, как и большую часть деятелей «консервативной революции», несмотря на попытки нацистов заполучить популярного политика и опытного организатора в свои ряды[997].

В целом «консервативная революция» представляла собой антикапиталистическое, антилиберальное, антизападное движение – эти формальные признаки и позволяют объединить разношерстные консервативные группы в единое целое. Общее теоретическое основание «консервативной революции» составили труды упомянутых уже Шпенглера, Мёллера, Юнгера, Шмитта, Юнга и других консервативных мыслителей и публицистов периода Веймарской республики. Надо отдать им должное: среди различных вариантов переустройства Германии был целый ряд интересных и даже захватывающих, что делает изучение «консервативной революции» весьма увлекательным занятием.

Очень важно иметь в виду, что «консервативная революция» не была уникальной в Европе, наоборот, это стремление к «здоровому фашизму» (выражение американского историка Фрица Штерна), идущее от Достоевского и Ницше[998], было общеевропейским. Это блестяще показал Эрих Нольте в книге «Фашизм и его эпоха»[999]. Родословную европейской правой, выродившейся в фашизм, он начинал с развернувшейся в Европе в конце XIX в. борьбы против демократии, коррупции, парламентаризма, эксплуататорского капитализма, материализма. Впервые в политический план эти настроения перевели Жорж Моррас, Жорж Сорель, Эрнст Дрюмон, Ипполит Тэн, де ла Тур дю Пен. Во Франции борьбу правых серьезно затрудняло то обстоятельство, что для французов 1789 г. был и остается великим мифом и в практическом плане демократии и парламентаризму очень трудно противодействовать, поэтому французские правые добрались до власти с посторонней помощью лишь в 1940 г. В Германии же национальным мифам, имевшим антизападный характер, почти ничего не противостояло.