Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

«Фёлькише» – это не просто националисты, шовинисты, это не только расисты; если националисты опираются на национальный инстинкт народа, стремясь побудить его к имперской политике или чему-либо подобному, а шовинизм характеризуется полным игнорированием реальных интересов других народов в пользу реальных односторонних преимуществ своего народа, если расизм концентрируется преимущественно на биологических особенностях отдельного народа, то «фёлькише» – это нечто другое. Фёлькишскому мировоззрению не было дела до реальности, оно обращено внутрь, оно, как писала Ханна Арендт, «рассматривало человеческую душу как воплощение свойств именно своего народа; душа, в свою очередь, отражается в крови, где сосуществуют душа и тело. <..> Высокомерие „фёлькише“ гораздо хуже высокомерия шовиниста, так как „фёлькише“ ссылается на внутренние, неизменные качества народа, в соответствии с которыми либо осуждает прошлое, либо превозносит настоящее»[1018]. Арендт отмечала, что идеология «фёлькише» возникла как пандвижение – панславизм и пангерманизм в XIX в. в тех странах, которые не пережили национальной эмансипации – России и Германии (и Австро-Венгрии). Русское народничество отличалось от германского и австрийского почвенничества отсутствием или вторичной ролью антисемитизма. Идеология «фёлькише» проповедовала необходимость «народной общности», которая должна была добиться власти, и сама делать политику, с другой же стороны, она мало обращала внимания на собственное историческое прошлое, а видела основание народной общности в расе и крови. Арендт писала, что идеология «фёлькише» инфицировала все угнетенные национальности в Европе, но привела к пандвижениям только у русских и немцев, которые были представлены как собственным государством, так значительным числом национальных меньшинств (у русских – славян) вне национальной территории. Панлатинизм явился лишь реакцией на панславизм и пангерманизм[1019]. Качественное различие пангерманизма от панславизма заключалось еще и в том, что русский панславизм был религиозен (Достоевский утверждал, что русский народ является единственным религиозным народом земли), а германские «фёлькише» часто были атеистами, иногда язычниками. Кроме того, панславизм обладал неизмеримо большей интеллектуальной традицией. Оба пандвижения до поры до времени носили скорее маргинальный характер: среди панславистов больших чинов и влияния добился один К. П. Победоносцев, у пангерманистов таких успехов вовсе не было. Истинным пеклом войны двух идеологий «фёлькише» – германской и славянской – была Австро-Венгрия, где оба пандвижения были убеждены в том, что ничто не мешает им больше, чем дуалистическая монархия, это главным образом и объясняет легкость падения Габсбургов в 1918 г. Адепты «фёлькише» в Австро-Венгрии были особенно склонны к антисемитизму и антиславизму, эту традицию в полной мере воспринял австриец Гитлер.

Фёлькишское движение в Германии после 1918 г. стало программным лозунгом разнообразных политических сил, культурно-критических теорий, литературных направлений, оно стало связующим звеном всей «консервативной революции». Существовало свыше 100 антисемитских фёлькишских организаций к началу Веймарской республики. Самым значительным из них был «Немецко-фёлькишский союз обороны и наступления», насчитывавший около 200 тыс. членов и 600 местных организаций. Когда фелькишский радикализм достиг своего апогея с убийством Ратенау в 1922 г., упомянутый союз был запрещен[1020].