Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Немецкий публицист 20-х гг. Вильгельм Ярно в своей статье для «Прусского ежегодника», сравнивая «фёлькише» с фашистами и коммунистами, предвосхитил возникновение понятия и явления «тоталитаризм». Ярно писал, что группы «фёлькише» выказывают следующее «структурное сходство с коммунистической партией. 1. И „фёлькише“, и коммунисты рассматривают себя как элиту. 2. Одинаковым для обоих этих течений является стремление к политическому господству этой элиты. 3. И те и другие не удовлетворяются пассивным членством, требуя от своих адептов активности. 4. Очень тесная связь существует между политической и военной организациями у „фёлькише“ и у коммунистов. 5. И те и другие признают необходимость политического убийства»[1034]. В связи с этим внешним родством фёлькишской и коммунистической доктрин (внешне противоречащих друг другу) любопытно отметить, что в России после развала советского государства интегристские (в противовес декларированной демократии) функции почвенничества и коммунизма проявились вполне.

Еще более значительное сходство «фёлькише» обнаруживали с нацистами: во взглядах «фёлькише» можно найти все мировоззренческие элементы национал-социализма: антисемитизм, идею народной общности, геополитические и расовые идеи. После 1933 г. понятие «фёлькише» осталось наиболее употребительным понятием для обозначения нацистского мировоззрения (к примеру, центральный печатный орган НСДАП назывался «Völkischer Beobachter») и существовавших в годы нацизма художественно-литературных и философских течений. Большой знаток идеологии «фёлькише» Мартин Бросцат писал: «Все, что было в нацизме вообще идеологического, все, что нельзя свести к чистому оппортунизму и голому макиавеллизму, было фёлькишского происхождения»[1035]. Поэтому «фёлькише» имели довольно значительную свободу выражения мнений, которой ни у кого в рейхе не было. Эта свобода простиралась от своевольного толкования партийного жаргона и скрытого нонконформизма до очевидного сопротивления. Вместе с тем свести «фёлькише» к нацизму тоже нет оснований, ибо многообразие идей, уровней и отдельных интерпретаций понятия «фёлькише» были довольно значительными и широко распространенными в межвоенной Германии и до нацистов. Уже одно то, что отдельные элементы мировоззрения «фёлькише» были субстратом «консервативной революции», говорит о том, что оно не может рассматриваться как отдельная компактная доктрина, целиком воспринятая нацистами. Сторонники «фёлькише» не имели прямого влияния на Гитлера, не были его духовными инспираторами, но они подготовили почву для нацизма, дали нацистам многие пропагандистские уловки, создали атмосферу особой значимости, весомости целого сонма почвенно-народнических (фёлькишских) ценностей, которые в нацистские времена рассматривались как стоящие выше всякой критики и требующие полной лояльности. Впрочем, это не помешало некоторым «фёлькише» стать жертвами нацистского террора.

5.3. Национал-революционеры

Национал-революционное крыло «консервативной революции» выделяется прежде всего своим акцентом на необходимость проведения революционных преобразований либеральной демократии Веймарской республики, а также довольно необычной для правых ориентацией на новый большевистский революционный опыт и энергию. Этот новый революционный национализм питался мужской солдатской гордостью, офицерским высокомерием, горечью поражения, зрелищем униженной родины, отвращением к шаткой демократии. Кроме того, бюргерская умеренность и ее политический эквивалент либеральная демократия представлялись людям типа Юнгера, Пьера Дриё ла Рошеля, Габриэле д'Анунцио бесцветными и пресными[1036].