Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Трудно себе представить, но средневековая цеховая традиция оставила свой след даже на системе народного образования. Одна из существенных особенностей немецкого общего образования связана с ранним разделением на уровни. После четырех лет начальной школы ученик должен выбрать один из трех путей: Hauptschule (средняя школа), Realschule (реальное училище), Gymnasium. Только гимназия дает право рассчитывать на высшее образование. Ученик гимназии, сдавший итоговый экзамен среднего образования (Abitur) может поступать в любой немецкий университет. В 10 лет немецкий ребенок должен выбрать себе профессию на всю жизнь.

В отличие от Германии, во Франции в университеты могут поступать все на основании ЕГЭ, который теоретически доступен каждому, вне зависимости от прежнего образования. Во Франции учреждения начального и среднего образования относительно открыты, после их окончания присваивается степень бакалавра. По итогам этих экзаменов можно поступать в любой университет, а затем в т. н. grandes écoles, что должно в принципе вознести на вершину карьеры. Напротив, на системе профессионального образования и во Франции, и в США стоит клеймо пути для неудачников. В Германии это нет так: молодые люди знают, что не пойдут в университет просто потому, что в системе производственного обучения они смогут получить необходимую квалификацию; они расценивают себя не как неудачников, а как людей, сознательно выбравших этот путь.

В Германии помимо базовой программы существует также система промежуточной аттестации, которая позволяет уже опытным работникам поднимать свою квалификацию до самых вершин карьерного роста. Подобный институт создает абсолютно уникальный путь для повышения социального статуса, ничего подобного в других странах нет. К примеру, в США или Франции для того, чтобы стать инженером, нужно закончить колледж и получить диплом, потратив несколько лет на работу. В Германии для этого есть два пути. Можно закончить университет, а можно получить профессиональное образование и с течением времени у вас появится возможность получить высшее образование и связанную с ним работу и новый социальный статус. Иными словами, решение ребенка в 10 лет не так уж ограничивает его перспективы, как это может показаться на первый взгляд. При этом система производственного обучения дает ²/₃ трудоспособного населения возможность получить высокую квалификацию и чувствовать гордость за свои способности. Особенно система производственного обучения приспособлена для подготовки кадров в среднетехнологических отраслях, где Германия традиционно была сильна – автомобильной, химической, машиностроительной.

Само немецкое образование вызывает интерес, поскольку создает принципиально важный путь к социализированости на рабочем месте[105]. Безусловно, этот особый путь имеет исторические корни.

Таким образом, в отличие от Англии и Франции, в Германии гильдии выжили, реорганизовались в соответствии с современными запросами и стали основой системы производственного обучения и стажировки. В Англии, наоборот, после войны не появилось всеобъемлющей системы профессиональной подготовки – во многом из-за либеральных принципов.

Причиной того, что Британия столь медленно создавала систему образования, отвечающую запросам промышленного развития в ХХ в., было не только уничтожение привилегий гильдий после либеральных реформ, но и политика невмешательства в образовательную систему в целом. В Британии бесплатное общее образование появилось только в 1891 г., то есть гораздо позже Германии.

Неполная победа либерализма в Германии, зато имела сокрушительно катастрофические последствия для политической жизни, что, собственно, и составляет предмет анализа в данной книге. Получается, что исторические обстоятельства, имевшие дурные последствия для политического развития, было весьма полезно для экономической модернизации. ФРГ не стала отказываться от нацистского наследия в сфере профессиональной подготовки, а сохранила и упрочила многие позиции. В этом смысле Германию можно сравнить с Японией, которая тоже сохранила свои культурные традиции (к примеру, иэмото или конфуцианскую добродетель преданности) модернизировав их и включив в новый культурный синтез индустриальной эпохи.

Этот пример кажется весьма впечатляющим, но вслед за Фукуямой следует сказать, что все это не следует понимать в том смысле, что сохранение культурных традиций, как таковых, является непременным условием для успешной экономической модернизации[106]. Просто нельзя сказать, чего добились бы немцы и японцы, положив в основание чисто либеральный подход, начисто отказавшись от традиции…

Таким образом, очевидно огромное значение исторической традиции для современного развития той или иной страны. Германия в этом отношении представляет собой особенно занятный объект анализа, потому что архаика и модерн переплетены в этой стране особенно причудливо.