Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

С другой стороны, мультиплицирование государственного авторитета в средневековой Германии было существенным фактором не только в истории немецкой государственности, но и в формировании национального характера, немецкой политической культуры. Кроме того, относительная изоляция немецких провинциальных городков была основным источником удивительного разнообразия немецкой культурной жизни, которое Гёте рассматривал как позитивную сторону партикуляризма[110]. Наверняка даже и удивительно устойчивая немецкая федералистская традиция имеет те же корни. Эта традиция одно время была так сильна, что не позволяла говорить о существовании национального самосознания. В одном современном немецком справочнике по истории немецкого единства отмечается, что «до середины XIX в. нациями являлись земли (Пруссия, Бавария, Австрия и др.), в то время как Священная Римская империя, с ее разнообразием и полицентризмом, не представляла собой ни нации, ни государства в современном смысле слова. Только примерно через двадцать лет после создания Бисмарком малогерманского рейха в 1871 г. возникло – примерно около 1890 г. – общегерманское национальное сознание, охватывавшее все входившие в федерацию государства»[111].

Ныне уже представляется странным, но первоначально именно немцы в период между X и XII веками были более, чем их соседи, способны и близки к созданию эффективных государственных институтов. Именно германские племена переняли и взрастили традицию Римской империи и наследие Карла Великого, а когда империя Каролингов погибла под натиском нового варварского вторжения, именно немцы стали единственным элементом стабильности в Северной и Центральной Европе, именно немцы первоначально восприняли римский универсализм. Они же оттеснили к морю древних скандинавов, отразили славянское нашествие на юге и, образовав мощный союз с папством, установили мир в центре Европы. После возложения на Оттона I в 962 г. императорской короны, можно было говорить о немецкой гегемонии над Европой, а в XI в. на германских землях появились признаки возникновения первого настоящего национального государства в Европе.

Впоследствии на деле более существенным фактором, чем первоначальная динамика германского мира, оказалось возрождение папства… Папы избрали тактику поддержки недовольных вассалов немецких королей, и она принесла успех: покаяние императора Генриха IV перед папой Григорием VII в Каноссе в 1077 г. было невероятным, если бы князья не встали на сторону папы. Это событие привело к становлению дуализма между авторитетом центра и властью князей, что и привело к княжескому сепаратизму.

Эти процессы усилились в XII в., когда Гогенштауфены увлеклись идеей завоевания Италии, а в результате влезли в новый конфликт с папством, которое теперь стало систематически поддерживать все антиимперские силы в Германии. По мере развития конфликта императоры сами вынуждены были пойти на сделку с собственными вассалами и в обмен на поддержку даровали им определенные привилегии. Эти пожалования, предоставившие германским князьям право творить суд, возводить замки, собирать налоги, чеканит деньги, расширять воинскую повинность и контролировать города, вышибли почву из-под ног германской монархии. В 1356 г. была принята имперским сеймом Золотая булла, которая признавала законные права и суверенитет большинства крупных германских князей. От немецкого единства осталась только видимость.

Будто подчеркивая такое развитие, международное положение Германии в Европе неуклонно ухудшалось. Во времена Гогенштауфенов и Саксонских императоров Германская империя являлась величайшей державой в Европе, и ни одно сопредельное государство не отваживалось на нее нападать. Теперь же новый натиск чувствовался со всех сторон и Германия превратилась в «срединное государство» (das Land der Mitte).

К XV в. пограничные территории, долгое время считавшиеся немецкими, разорвали свои связи с центром или были поглощены более сильными соседями. Пруссия, завоеванная Тевтонским орденом, отошла к Польше, Богемия отстояла свою независимость, отпали Нидерланды и Швейцария, Франция стала посягать на рейнские земли. «Рейх в его общей совокупности, – писал Герман Онкен, – становился все меньше, его соседи подступали все ближе, внутренние границы теряли свои расплывчатые очертания и приобретали все большую жесткость, а враждебное окружение делалось все более явным со всех сторон». Если бы были лидеры, которые пеклись о национальных интересах, то это состояние уязвимости могло смениться оживлением новых сил, стремящихся к сплочению и росту, а немецкие государства смогли бы свернуть на путь, избранный Англией и Францией, но для Габсбургов Германия имела второстепенное значение. Габсбурги были зачастую энергичными правителями, но семейные интересы не позволяли им направить свой талант на пользу Германии. Благодаря политике выгодных браков они собрали обширные земли от Шельды до Альп и от Испании до Дуная[112].