Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Прошло уже свыше трех недель с момента смерти наследника престола, но австрийцы действовали в обстановке строжайшей секретности, и Европа успокоилась. Но 23 июля 1914 г. Вена предъявила ультиматум Белграду, и всего через 6 дней обманчивый мир рухнул. 25 июля Сербия мобилизовала свою армию и позднее в тот же день согласилась удовлетворить большинство австрийских требований, кроме тех, которые грубо нарушали ее суверенитет. Вильгельм II был доволен и с облегчением констатировал, что необходимость в войне отпала, поскольку основные требования австрийцев удовлетворены. Однако вечером того же дня австрийский посол покинул Белград, и австрийцы начали мобилизацию. Война была объявлена 28 июля, и австрийцы бомбардировали Белград на следующий день. 30 июля Бетман Гольвег потребовал от Вены начать консультации с Санкт-Петербургом и побуждал кайзера отправить телеграмму царю не начинать мобилизацию. Царь оказался под давлением собственных военных, побуждавших его к мобилизации, французы также настаивали на мобилизации. После визита в Санкт-Петербург президента Франции Раймона Пуанкаре 20–23 июля царь был твердо уверен в том, что, если Россия ввяжется в войну, Франция ей поможет.

Сазонов, когда узнал об австрийском ультиматуме 24 июля, посоветовал сербам принять его, но через несколько часов посоветовал царю объявить частичную мобилизацию. 31 июля военные убедили царя в том, что частичная мобилизация невозможна и была объявлена полная.

Как только немецким военным стало ясно, что угрозами заставить Россию отступить не удалось, они поняли, что нельзя терять ни минуты в стремительной реализации плана Шлиффена – надо было успеть разгромить Францию до того момента, когда Россия полностью развернет свои армии (суть плана Шлиффена в этом и состояла). Цель «плана Шлиффена» на западном направлении заключалась в том, чтобы неожиданным ударом пробиться через Бельгию в тылы сконцентрированной против Эльзаса и Лотарингии французской армии. России война с большой поспешностью была объявлена 1 августа, а Франции два дня спустя.

Большую роль в неожиданной стремительности развития событий сыграл план Шлиффена, который настоятельно требовал оперативности действий немецкой армии. Эта стремительность, оперативность действий никак не диктовалась развитием политической обстановки и выставляла немецкую армию как особенно жесткого агрессора, а она была агрессором в равной степени с другими воюющими сторонами… Немецкий историк фон Кроков задавал риторический вопрос, а не умней было бы с немецкой стороны вместо произведшего тяжелое впечатление на европейскую общественность нападения на Францию и Бельгию дождаться активных действий французов, возложив на них ответственность за войну, и прямо наступать на Вогезы? Не умней было бы немцам обратиться сначала против России, армия которой была менее мобильна и на Востоке возможны были битвы на окружение. Но у немцев был только план Шлиффена, которого придерживались весьма жестко и который диктовал молниеносные действия и концентрацию именно против Франции, хотя война была первоначально объявлена России[333]… Ко всему прочему для европейской общественности стремительные действия Германии были совершенно необъяснимы. С другой стороны, очевидно и то, что само по себе военное планирование (план Шлиффена) нельзя рассматривать как корень всех зол войны…

Первоначально немецкое наступление через Бельгию развивалось довольно успешно, но затем начались проблемы, которые расстроили все немецкие планы. Германский Генштаб вынужден был сократить свои силы на своем правом фланге из-за нападения России на Восточную Пруссию. Недостаточное количество войск вынудило немцев сузить фронт – вместо целеустремленного движения к побережью (как это сделал вермахт в 1940 г.) немцы начали битву на Марне. В начале сентября исход боев на Марне стал ясен – почти в тот же день, что Седанская победа, через 44 года немецкий план провалился в сентябре 1914 г.

Немцам не повезло, поскольку военная организация и техника вступили в ту пору, когда средства обороны значительно превосходили средства нападения – как никогда после и никогда до этого в военной истории. Вскоре после сражения на Марне фронт погряз в осенней грязи и стабилизировался, война показала свое истинное лицо, без всяких прикрас и восторгов – оно было ужасно… День за днем, ночь за ночью, год за годом цвет европейских народов погибал в завшивевших окопах, под жутким артиллерийским и минометным огнем – шла битва ресурсов и огневой мощи, где простой солдат просто потерялся… Такого поворота войны никто не ожидал – по сравнению с войнами прошлого это был настоящий кошмар. Причина этого была в том, что с начала войны европейские политики понимали национальные интересы своих стран исключительно в терминах власти и конфликта, а будущее видели, как борьбу за существование в соревновании европейских народов между собой – именно поэтому миллионам людей предстояло сражаться и умирать.