Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Английский историк Алан Д. П. Тейлор, непревзойденный мастер нарративной истории, в 1969 г. выступил с характерных для него «экстремистских» позиций, характеризуя причины Первой мировой войны: «Сейчас модно искать глубинные причины великих событий. Но, может быть, война, разразившаяся в 1914 г., не имела таковых. В предыдущие 30 лет соотношение сил, система союзов и наращивание военной мощи обеспечивали мир. Вдруг ситуация стала диаметрально противоположной, и те самые силы, что приводили к длительному миру, теперь привели к великой войне. Как если бы водитель автомобиля, в течение 30 лет делавший все правильно и избегавший аварий, однажды совершил ошибку и разбился. В июле 1914 г. все пошло просто не так. Единственное надежное объяснение – случается то, что случается»[322].

Отнюдь не все разделяли мнение Тейлора, у нас в стране (да и не только) обычно доминирует мнение именно о исключительно немецкой вине. Это мнение связано не с точными доказательствами и документальными свидетельствами, а с настроениями и эмоциями, а более всего с весьма распространенной большую часть ХХ в. германофобией. Указывая на это обстоятельство, уже в 1917 г. немецкий философ Макс Шелер писал, что Первая мировая война была первым событием в человеческой истории, которое явилось общим переживанием всего человечества, и это общее переживание было связано с общей ненавистью к немцам[323]. Это последнее обстоятельство имело значительные последствия и сильно повлияло на всю человеческую историю, потому что в Первую мировую войну немцы сражались против 28 наций (во вторую – против 54). Первая мировая война ныне представляется более как политическое событие, приведшее многие внутренние проблемы по всей Европе в движение, нежели как событие военное. В августе 1914 г. большинство немцев считало, что начинающаяся война для Германии является оборонительной, справедливой войной, впрочем, точно так же думали англичане, русские, французы. Впоследствии возложение всей ответственности за войну на немцев Парижской мирной конференцией стало для Германии большим психологическим шоком и совершенной неожиданностью. Макс Вебер справедливо писал о грандиозном отравлении политической жизни вопросом ответственности за войну, бесплодном и вредном, поскольку однозначно ответить на вопрос о главном ответственном за войну до сих пор невозможно. Нет никаких предпосылок свести этот запутанный клубок амбиций, имперских установок, экспансионистских целей, эгоистических намерений к единому знаменателю. Легко себе представить накал страстей вокруг вопроса о вине в 1920-х и 30-х гг., если и в наше время однозначного ответа нет. Ярко и образно смогла описать эту систему фатальных ошибок, «случайностей» американская писательница Барбара Такман в своей замечательной книге о «завязке» войны[324].

В 1961 г. в ФРГ вышла монография немецкого историка Фрица Фишера «Рывок к мировому господству», в которой весьма обстоятельно и последовательно доказывалось, что настоящую ответственность за войну несет Германия. Книга Фишера произвела сенсацию, так как до сего времени страны – участницы Первой мировой войны продолжали отстаивать прежние позиции в вопросе войны. Впрочем, было исключение – когда американские ученые Гарри Э. Барнс и Чарльз К. Танзилл во второй половине 20-х гг. подвергли сомнению до тех пор никем не оспаривавшийся тезис, что немецкий рейх был единственным виновником войны, им ставили в упрек, что они принимают сторону военного противника; на самом же деле они прокладывали путь к более широкому способу рассмотрения этой проблемы[325].