Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Бригада Шметтау и конный отряд 1‑го герм. арм. корпуса с самокатчиками около 14 час. подошли к позициям десяти рот 8‑го Эстляндского пех. полка. Встреченные дружным огнем русских, германские эскадроны спешились и в течение трех часов вели перестрелку. К 17 час. к Нейденбургу подошли головные части бригады Шметтау, резко изменившие соотношение сил в пользу немцев, что и решило исход боя под Нейденбургом. Подполк. Дунин, не имея связи с соседями и высшими штабами, совершенно не зная обстановки, держался с ротами до тех пор, пока не получил сообщения коменданта города, что все обозы, бывшие в Нейденбурге, отошли. После этого он приказал ротам начать отход. Но отход через город был уже невозможен: часть его пылала, а улицы обстреливались вооруженными местными жителями. Направив часть рот севернее, а часть южнее города, подполк. Дунин отошел на дорогу Нейденбург, Янов. В 19 час. немцы вошли в горящий местами Нейденбург и, выдвинувшись на 2 км восточнее города, расположились на ночлег (в 21 ч. 00 м).

Таким образом, к вечеру 28 августа 13‑й и 15‑й русские корпуса, занимая фронт Грислинен, Меркен, Кунхенгут, Baплиц, Лана, были охвачены немцами, к тому времени занявшими охватывающее положение по дуге Едвабно, Ваплиц (восточный), Даретен, Манхенгут, Гогенштейн, Паульсгут, Франкенау, Нейденбург. Тыл этих корпусов пока еще был открыт, между Нейденбургом и Едвабно не было ни одного немца, но немцы могли сомкнуть кольцо окружения, так как восточнее Нейденбурга, кроме шести рот Эстляндского полка и обозов, русских войск не было.

6. Решение командующего 2‑й русской армией на отход и командующего 8‑й германской армией на преследование

После получения сведений об отступлении 1‑го корпуса от Уздау 27 августа командующий 2‑й армией решил переехать со штабом в Надрау и расположиться там вместе со штабом 15‑го арм. корпуса. Мотивы этого перемещения начальник штаба ген. Постовский излагает так: «Расположение штаба армии в этом пункте в сфере непосредственных боевых действий войск на первый взгляд может показаться несоответственным. Оставаясь в Нейденбурге, командующий армией был бы связан и со штабом главнокомандующего и со штабами всех корпусов, но какое значение могла иметь в тот решительный для операции день связь с 1‑м и 6‑м корпусами? На помощь этих двух корпусов 28 августа рассчитывать было нельзя. Судьба операции зависела от 13‑го и 15‑го и частей 23‑го корпусов. Поэтому командующий армией решил 28 августа переехать в Надрау, чтобы иметь возможность быстро и точно ориентироваться в обстановке, принять соответствующее решение на следующий день, а затем объединить командование всеми тремя корпусами в руках ген. Мартоса и переехать в Янов, чтобы отсюда управлять действиями 6‑го корпуса».

С мнением ген. Постовского согласиться нельзя. Штаб армии и командующий армией должны были остаться в Нейденбурге, ограничившись посылкой офицеров генштаба в 13‑й и 15‑й корпуса для ориентировки на месте. Наконец, командующему армией можно было выезжать в любой из корпусов. Оставаясь в Нейденбурге, штаб армии, по крайней мере, мог поддерживать связь и так или иначе продолжать управлять подчиненными войсками. Было бы предпочтительнее командующему ехать в 1‑й корпус, поднять в частях боевую активность и вести сохранившиеся полки – Красноярский, Иркутский, Литовский, Выборгский, Нейшлотский, Петровский и конный отряд Любомирова – на Нейденбург, оставив 1‑ю стр. бригаду на направлении Зольдау. Движение перечисленных частей на Нейденбург сковало бы части 1‑го герм. арм. корпуса в этом направлении и тем самым обеспечило бы с фланга и тыла 13‑й и 15‑й корпуса.

Русское армейское командование далеко еще не исчерпало всех мер воздействия на свои фланговые корпуса (1‑й и 6‑й).

Командующий армией, не побудив фланговые корпуса к наступлению, поехал распоряжаться в 15‑й корпус, который прекрасно действовал под руководством своего командира. О своем решении командующий 2‑й армией послал такую телеграмму командующему фронтом:

«1‑й корпус, сильно расстроенный, вчера вечером, по приказанию ген. Артамонова, отступил к Иллово, оставив арьергард у Зольдау. Сейчас переезжаю в штаб 15‑го корпуса в Надрау для руководства наступающими корпусами. Временно буду без связи с вами»[123].

Эта телеграмма поражает своей краткостью. Отрываясь от штаба фронта, ген. Самсонов должен был настолько подробно объяснить положение армии, чтобы командующему фронтом были понятны причины, побудившие ген. Самсонова бросить управление всей армией в целом и взять на себя руководство только наступающими корпусами. Надо было при этом указать, какую задачу он предполагал выполнить этими корпусами. Армия попала в критическое положение, ген. Самсонов это понимал, а в штаб фронта была послана канцелярская отписка.

В 7 ч. 05 м. 28 августа командующий 2‑й армией поехал в Надрау, и около 10 час. 28 августа он прибыл на командный пункт командира 15‑го корпуса, где произошла беседа между ген. Самсоновым и Мартосом об общем положении на фронте армии, а особенно об опасности, угрожавшей с запада.