Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Обстановка требовала немедленного отхода 13‑го и 15‑го корпусов, что и предложил ген. Самсонову ген. Мартос. Но ген. Постовский убедил ген. Самсонова подождать прибытия 13‑го корпуса, надеясь на успех. Между тем 15‑й корпус вел бои уже третий день и к вечеру 28 августа израсходовал все резервы и вследствие тяжелых потерь и крайнего утомления людей стал выдыхаться.

…«Ген. Самсонов, – пишет ген. Мартос, – отправил приказание 13‑му корпусу энергично наступать. Через некоторое время, когда уже спускались сумерки, Клюев открыл артиллерийский огонь, на который немедленно отвечали немцы с западной стороны Гогенштейна. Возле обеих артиллерийских позиций, немецкой и русской, как всегда, вспыхнули пожары, и затем 13‑й корпус далее не продвигался.

…Я предложил отход на Хоржеле: ген. Самсонов возразил мне, что этот пункт занят немцами, преследующими 6‑й корпус. По его мнению, 13‑му и 15‑му корпусам и остаткам 2‑й пех. дивизии следует отходить на Нейденбург, который обороняется гвардейским полком и бригадой 6‑й кав. дивизии. Я больше ничего не говорил, так как нужно было на что-то решиться. Стали писать приказ. В это время ген. Самсонов отозвал меня в сторону и указал, чтобы я после распоряжения по корпусу поспешил следовать к Нейденбургу и принял меры к упорной защите этого города, направляя туда первые подходящие части на помощь пехоте и кавалерии, обороняющим город. Едва успели передать мне и отправить Клюеву и Мингину (начальнику 2‑й дивизии) приказ по армии, как немцы открыли огонь со стороны Гогенштейна по тылу расположения 15‑го корпуса и по холму, на котором находились штабы. В Копорском и Нарвском полках немедленно началась паника, и части эти разбежались. Ген. Самсонов со штабом уехал, и я остался писать распоряжения по корпусу»[124].

Командир 13‑го арм. корпуса ген. Клюев так пишет об отходе его корпуса от Гогенштейна:

«Едва корпус ушел из Алленштейна, как противник занял его и бросился вслед за корпусом. Прикрывавший тыл 143‑й Дорогобужский пех. полк, во главе с доблестным командиром полка полк. Кабановым, имел славный бой с немецкой бригадой на опушке леса в десяти верстах в югу от Алленштейна. Целый день сдерживал он атаки немцев, три раза отбрасывал их штыками. Командир полка был убит, и остатки полка присоединились к корпусу лишь к ночи. На месте боя было похоронено 600 немцев, как значится в надгробном памятнике.

В 7 ч. 00 м. вечера командир корпуса отправил начальника штаба корпуса ген. Пестича к командующему армией для доклада. Немного спустя пришло донесение, что 15‑й корпус отошел от своих позиций. 2‑му Софийскому пех. полку к этому времени еще не удалось занять Гогенштейн, и его надо было поддержать. Между тем отход 15‑го корпуса и нахождение в тылу германских войск делало положение 13‑го корпуса критическим. Необходимо было отходить. В это время пришло письменное приказание командующего армией: «13‑му корпусу отойти к Куркену». Пришлось в темноте выводить части из боевого порядка и поворачивать фронт шести полков и одиннадцати батарей на 90° по незнакомой и бездорожной местности. В арьергарде был оставлен 141‑й Каширский полк с двумя батареями, к нему примкнул не успевший выбраться из леса 1‑й Невский пех. полк. Для прикрытия отхода частей было занято озерное дефиле по пути отступления. Все было исполнено спокойно, и полки – Софийский, Можайский. Звенигородский – успели перейти дефиле»[125].

Приведенное описание командиров корпусов целиком подтверждается отчетом о действиях 2‑й армии, написанным ген. Постовским, с той лишь разницей, что действиям 13‑го корпуса под Гогенштейном дана иная, при этом неправильная оценка. Что действия 13‑го корпуса под Гогенштейном свелись только к артиллерийской стрельбе, не соответствует действительности. Правда, главные силы корпуса не были развернуты и не были введены в бой, так как корпус маршировал одной колонной, развернулись только головные полки. Ландверная дивизия Гольца, атакованная во фланг Невским и Софийским, 141‑м и 142‑м пех. полками, была опрокинута, но корпус не развил достигнутого им успеха.

По другую сторону боевого фронта в Фрегенау развернулся штаб 8‑й герм. армии.

Утром 28 августа командованию 8‑й герм. армии представлялось, что 1‑й и 20‑й арм. корпуса не добились успеха, что 41‑я пех. дивизия потерпела поражение, а 1‑й рез. корпус медленно подходил к полю сражения.

Ввиду неблагоприятно сложившейся обстановки на правом фланге 20‑го корпуса штаб 8‑й герм. армии по телефону и через офицеров генерального штаба потребовал ускорения наступления 2‑й пех. дивизии на Ронцкен, а всего 1‑го арм. корпуса – на Лана, что нам известно из приказаний, отданных ген. Франсуа.

Работа командующего 8‑й герм. армией и его штаба серьезно облегчалась по-прежнему перехватываемыми русскими радиограммами.

В 8 ч. 15 м. 28 августа штаб получил радиограмму генерала Клюева о том, что он с авангардом корпуса в 12 час. достигнет Грислинена.