Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Таким образом, штаб 8‑й герм. армии располагал точнейшей ориентировкой о положении 13‑го русского корпуса. Не будет ошибкой сказать, что штаб 8‑й армии в ходе операции о русских войсках был осведомлен не меньше, чем о своих собственных, так как ежедневно располагал русскими радиограммами.

Отправленная ген. Клюевым утром 28 августа радиограмма о движении его с корпусом на Грислинен, Гогенштейн показала Гинденбургу и Людендорфу, что против 20‑го герм. корпуса и приданных ему дивизий действует 15‑й русский корпус с уже потрепанной 2‑й пех. дивизией. Эта радиограмма и обусловила выдвижение 37‑й пех. дивизии на Гогенштейн, чтобы подкрепить ландверную дивизию Гольца и 3‑ю рез. дивизию в их борьбе против подходивших частей 13‑го русского корпуса.

Но вместе с тем радиограмма ген. Клюева вводила немцев в заблуждение. Немцы ожидали его у Грислинена к 12 ч. 00 м. Поэтому 37‑я пех. дивизия к тому времени ими была влита в линию боевого фронта у Гогенштейна. Клюев же после полудня развернул один авангард, а прочие части корпуса были развернуты только к вечеру. Поэтому 37‑я пех. дивизия, в общем, без достаточной пользы пребывала в районе Гогенштейна. Правда, на ее долю выпало подкрепление ландверной дивизии Гольца, отступавшей под ударом 1‑й бригады 1‑й русской пех. дивизии с участка восточнее Гогенштейна. К недостаткам работы германского армейского командования нужно отнести и то, что оно не ориентировало ген. Гольца о движении русского корпуса на Гогенштейн, вследствие чего он подставил свой левый фланг и тыл под удары русских. Впрочем, здесь возможно и другое. По свидетельству Шефера, подполк. Гофман советовал ландверной дивизии действовать осторожно и медленно, очевидно, имея в виду подход 13‑го корпуса, но Гольц или не понял Гофмана, или Гофман дал свой совет в порядке общего пожелания. Во всяком случае, зная, что Клюев с авангардом корпуса к 12 ч. 00 м. подойдет к Грислинену, штаб армии должен был иначе распорядиться ландверной, 37‑й и 3‑й рез. дивизиями.

Заминка в наступлении группы Моргена между Гогенштейном и Мюленским озером после 10 ч., надо полагать, явилась также следствием радиограммы ген. Клюева. Немцы побоялись, что выдвинувшаяся вперед группа Моргена будет взята в клещи 13‑м и 15‑м корпусами. Но штаб 8‑й армии радиограмму Клюева хорошо использовал в другом случае. В 9 ч. 45 м. штаб армии отправил самолетом распоряжение через Грислинен в направлении на Гогенштейн: «1‑му рез. корпусу, не щадя сил, кратчайшим путем перейти в наступление на линию Штабиготтен, Грислинен. Необходимо спешить». Иначе говоря, штаб армии направил 1‑й рез. корпус следом за корпусом ген. Клюева.

В общем, план армейского командования свелся к тому, что против 13‑го русского корпуса с запада должны были драться 37‑я дивизия и ландверная дивизия Гольца, а с востока – 1‑й рез. корпус; против 15‑го русского корпуса – 20‑й герм. корпус (41‑я, 3‑я рез. дивизии и дивизия Унгера) и 1‑й корпус Франсуа с запада и юго-запада; 17‑й же герм. корпус вследствие неправильных действий ген. Макензена опаздывал принять участие в операции.

Распоряжения о переходе в наступление всех сил центра 8‑й герм. армии утром 28 августа и до полудня этого дня всецело исходили из того факта, что перед 5½ дивизиями немцев были только три дивизии русских (15‑й корпус с бригадой 1‑й и бригадой 2‑й дивизий).

Первая половина дня 28 августа после радиограммы Клюева, а также после отхода русских от Зольдау протекала для германского командования благоприятно, хотя поражение 41‑й пех. дивизии и внушало известное беспокойство.

Во второй половине дня 28 августа были получены сведения, что «…сильная конница русской Неманской армии проникла уже до Гейльсберга и Прейсиш-Эйлау, распространяя панику среди населения».

По донесению коменданта Кёнигсбергской крепости германскому армейскому командованию казалось, что вся 1‑я русская армия спешно подвигается на запад. Это донесение побудило штаб 8‑й герм. армии обратиться в ставку за помощью, что заставило Мольтке принять решение о переброске двух корпусов с западного фронта на восток.

Очевидно, у германского главного командования были основания принять столь ответственное решение, тем более в такой период, когда на западноевропейском театре еще не определился исход борьбы и требовалось немало усилий, чтобы нанести поражение французам.

Наступление русских в Восточной Пруссии и переменный успех в ходе Танненбергской операции заставили германское главное командование снять гвардейский резервный и 11‑й арм. корпуса и 8‑ю кав. дивизию с западного театра войны и перебросить их на восток.

Переброска этих сил, несомненно, сказалась в известной степени на последующем ходе борьбы на западноевропейском театре, в особенности на Марне. Штаб 8‑й армии со своей стороны в этот день распорядился перебросить гарнизонные войска из Мариенбурга и Данцига на р. Пассарга против русской конницы. Завершение сражения против 2‑й русской армии затягивалось.

В 17 ч. 30 м. командующий 8‑й армией отдал следующий приказ: