Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Лизавета же замолкала только во время переходов. Походы в горы ей давались с трудом, и она добиралась до очередного привала к моменту, когда отдохнувшая группа собиралась в путь. Правда, усталость как рукой снимало, как только туристы останавливались на привал. Тут Лиза опять начинала щебетать, собирая вокруг себя всех желающих отдохнуть от утомительного перехода.

– По-моему, эти привалы – лучшее, что есть в туристическом походе, – весело изрекала Лиза, – а то идёшь, идёшь по горным тропинкам, нет сил по сторонам смотреть и красотами любоваться.

– У тебя же рюкзак больше тебя самой. Выброси наряды – легче побежишь, – как всегда, ехидно замечал Витёк.

– Горы не всем по силам, – вдруг заступился за Лизу Руслан, – тут всё дело в дыхании: кто умеет правильно дышать, тому легче, но для этого тренировка нужна.

Часто во время переходов он тихо подходил к Лизе и молчком забирал у неё рюкзак. Помогал не только ей, а всем отстающим, поэтому принять эту помощь за ухаживания было сложно. И всё же с каждым днём похода Лиза с удивлением замечала, что ей бесконечно приятно принимать помощь инструктора, ловить на себе его взгляд, слушать его спокойную речь с кавказскими гортанными звуками. Однажды при переходе горной речки, когда Руслан, помогая ей спрыгнуть с высоких мостков, на одно мгновение крепко прижал к себе, сердце её радостно подпрыгнуло, заставив покраснеть. С того момента странное волнение повторялось каждый раз, как только Руслан обращался к ней или нечаянно прикасался. Даже видеть его было бесконечно радостно и волнительно. Ложась спать на дно жёсткой палатки, пристраиваясь между тёплых тел подружек по походу, Лиза мечтала о том, чтобы ночь прошла как можно быстрее, чтобы в свете утреннего солнца опять увидеть всегда свежего и подтянутого Руслана.

«Странно, – думала она, – вот Энгельс говорит, что любовь – это надуманное чувство, но почему тогда поцелуй этого красавца Митяя вызвал у меня только отвращение, а даже дыхание Руслана за моей спиной приводит меня в смятение?» Смятение действительно было, и оно выливалось в лихорадочное веселье. Лиза то песни затянет, то хоровод организует, то ночью разрисует спящих туристов зубным порошком и помадой. В водоворот Лизаветиного веселья с удовольствием погружались все окружающие, а мужская часть группы смотрела на неё с неослабевающим интересом. И если земляки, привыкшие к весёлости и раскованности русских женщин, флиртовали с Лизой весело и беззаботно, то кавказцы принимали всё всерьёз. Особенно усердствовал инструктор второй группы туристов – Махмуд. Лиза же превратила его ухаживания в весёлый аттракцион. Требовала на русский манер засылать сватов, которые тут же находились из числа готовых повеселиться туристов. Роль посажёных родителей выполняли простодушная Вера, не чаявшая души в весёлой и задорной Лизавете, и Кол Колыч – знаток народных традиций. Понятно, что жениху было отказано, на что он с какой-то настораживающей злостью изрёк:

– Если на Кавказе жениху отказывают, он невесту ворует.

Сказал – и сделал. Было ли это в шутку или всерьёз – так и осталось непонятным, но вот если бы не его ранение, то Руслан так бы и не узнал, что стоит за этим безудержным Лизиным весельем.

Когда Руслан у реки подхватил её на руки, Лиза, как маленький воробышек, сжалась в его крепких объятьях и, сама того не желая, прижалась к нему, замерев от нахлынувших чувств. Утром после свидания Лиза проснулась с чувством светлой радости и, сладко потянувшись, побежала умываться к ручью. По дороге к лагерю её остановила Раиса и, развязно улыбаясь, протянула ей записку. Увидев опрокинутое лицо Лизы, она потрепала её по плечу:

– Брось горевать, у него тут под каждым кустом по такой зазнобе.

– Ты о чём? – ещё не отдавая себе отчёта в том, что произошло, спросила её Лиза.

– Да о твоём кавалере, с которым ты всю ночь вон на той лавке зажималась, – нахально глядя ей в глаза, заявила Раиса. – Я Махмудику в это время раны зализывала и всё видела. Возвращалась утром, а тут Руслан – записку тебе передал.

От нахлынувшего разочарования, гадливого чувства из-за прикосновения к её тайне распущенной и злой бабы из Лизиных глаз брызнули слёзы, и она, не помня себя кинулась прочь.

– Повой, повой, помогает, – крикнула ей вслед Раиса.

В лесу, успокоившись и несколько раз прочтя записку Руслана, Лиза решила всё же ответить ему. С этой минуты Лизу как будто подменили. Она стала задумчива и грустна.

– Лилечка, ты, часом, не заболела? – спрашивала её сострадательная Вера.

– Это, видно, она горюет, что Махмуду отказала, – строил свои предположения Кол Колыч.