Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Увы, держал он себя в руках не больше недели, потом опять стал напиваться и пить даже в будни. Вначале ему перестали доверять сложные операции, а потом сняли с должности заведующего отделением, переведя в простые хирурги. После этого Бушуев совсем сорвался с тормозов и мог напиться даже на работе. Дома он какое-то время держался, но вскоре стал буянить открыто и с размахом, да так, что Лизе не раз приходилось ночью убегать с ребёнком к родителям. Самый страшный и роковой скандал он устроил, когда его, отбывшего положенный кандидатский срок, не приняли в партию. На собрании, куда Бушуев пришёл трезвым и тихим, так и сказали:

– Не соответствуете вы, Константин Андреевич, высокому званию коммуниста.

Это была настоящая катастрофа. В те времена лучше было вообще не вступать в партию, чем быть изгнанным из неё. В такой ситуации на карьере можно было поставить крест, да и позору не оберёшься.

В этот день Лиза не находила себе места. Вечером, когда уже стемнело, а Андрюшка затих в своей кроватке, Лиза от тоски решила выйти на улицу. Входная дверь не открывалась, как будто подпёртая снаружи чем-то тяжёлым. Лиза навалилась плечом, и дверь стала постепенно поддаваться, отодвигая груз. В неярком, падавшем из окна свете Лиза сквозь образовавшуюся щель разглядела знакомое пальто и ботинки. Это был Костя. Протиснувшись сквозь щель, Лиза наклонилась над мужем. Он был жив, но мертвецки пьян. С огромным трудом удалось затащить его в дом, раздеть и положить на кровать, стоявшую в большой комнате. Сама она легла в маленькой комнате, куда перетащила кроватку сына.

Ночью она проснулась от страшного грохота, раздававшегося из соседней комнаты. Открыв дверь, она увидела, как обезумевший Костя с остервенением разбивает кресло, колотя им по полу с криками:

– Долой буржуйское наследие! Коммунары не будут рабами!

Увидев выскочившую из спальни жену, он кинулся к ней и, сбив с ног, стал душить. Лиза чудом дотянулась до ножки разбитого кресла и стукнула мужа по голове. Тот бросил её, но с воплями начал носиться по комнате, круша всё на своём пути. Лиза, заскочив в спальню, быстро закутала Андрюшку в одеяло и, накинув на плечи оказавшийся в комнате пуховый платок, кинулась к выходу. Как она добежала по морозу до дома родителей, Лиза не помнила. Увидев ввалившуюся в дом практически раздетую дочку и торчащие из-под одеялка голые ножки внучка, Ефимия Петровна ахнула.

Утром у Лизы и Андрюшки начался жар. Когда температура перевалила за тридцать девять, Ефимия Петровна вызвала скорую помощь, и дочь с ребёнком увезли в больницу. Их положили в разные отделения. Мальчика в детское, а Лизу в терапию. Ефимия Петровна металась из отделения в отделение. Лиза и ребёнок были в беспамятстве. Окончательно потеряв голову от горя, тёща кинулась к Бушуеву и нашла его в отделении, где он в этот вечер дежурил. Побеги жены из дому случались и раньше, поэтому он не хватился, когда утром проснулся в разгромленной квартире. Проспавшись, он пошёл на дежурство, надеясь, что вечером, когда его не будет, Лиза сама вернётся от матери. Выслушав растерзанную горем тёщу, Костя бросился вначале к сыну, а потом к жене. Жену сжигала фолликулярная ангина, а вот с сыном была настоящая беда – воспаление лёгких. Поручив жену врачам и матери, Бушуев остался с сыном.

Антибиотиков в то время не было, и заболевший воспалением лёгких мог надеяться только на чудо. Все усилия врачей и протрезвевшего от горя отца были напрасны. Мальчик сгорел за четыре дня. Лиза к этому времени пришла в себя и уже потихоньку поднималась с кровати. На её расспросы о сыне мать отвечала, что лечат. В день, когда были назначены похороны, Лиза потребовала, чтобы её отвели к сыну, и ни на какие уговоры не поддавалась. Пришлось сказать правду.

– Я знаю, – сказала Лиза, – мне приснился сон. – И словно окаменела. Только, когда дома увидела маленький гробик, в котором лежало тельце её годовалого сыночка, завыла страшно и протяжно.

Всё время похорон, а потом поминок её держали под руки отец и мать, не имеющие возможности дать выход своему горю. Когда к Лизе попытался приблизиться Бушуев, она замычала что-то непонятное, махнув рукой, чтобы отошёл. Она не подпускала его к себе и потом, когда с тяжёлым приступом узловатой эритемы – после ангинного осложнения, – покрывшего огромными шишками её ноги, лежала два месяца в больнице. После выздоровления она просила главного врача перевести её назад в отделение гнойной хирургии и поселилась у родителей на своей девичьей кровати и запретив им вспоминать при ней Бушуева.

В начале лета её вызвал Ковалев и сказал, что ей выделили путёвку в санаторий в Сочи.

– Езжай, Лиза, нет сил смотреть на тебя… Эх, такая девушка была… огонь! Ничего, – добавил он после паузы, – отдохнёшь, подлечат, лучше прежней будешь.