Кавказский роман. Часть I. Спасатель

На дворе стоял дождливый июнь сорок первого. Путёвка начиналась через неделю. Лиза подумала, что хорошо бы уехать из города, где было пролито столько слёз, и окунуться в Чёрное море, смыв в нём хотя бы часть горьких воспоминаний. Однако и в Сочи, непрерывно отбиваясь от назойливых кавалеров, осаждавших худенькую задумчивую женщину, Лиза постоянно перебирала в памяти события четырёх последних лет, разделивших её, ещё не длинную, жизнь на две половины: яркую – весёлую и мрачную, обильно политую слезами. Глядя на море, которое, как и во время той памятной поездки на Кавказ, мирно плескалось у ног, она пыталась понять, за что ей выпали испытания? Зачем она пошла замуж за Бушуева? Любила ли она его, или это была психологическая зависимость от неординарного человека и к тому же её начальника? Почему не ушла от него, поняв, что он пьяница и буян? Кроме того, её не покидало мучило чувство вины за смерть сына.

Череду терзаний в один миг перечеркнуло 22 июня. Утром этого дня Лиза, как всегда перед завтраком, побежала знакомой тропинкой к санаторному пляжу. Столкнувшись с одним из своих особенно назойливых ухажёров – областным партработником (так обычно он представлялся) Владленом Георгиевичем, – Лиза, по своему обыкновению, хотела проскочить мимо, но, услыхав сказанные в спину слова, остановилась.

– Лиза, вы знаете?

Заметив её непонимающий взгляд, он продолжил:

– Немцы перешли границу, бомбили Киев, Минск и ряд других городов. Молотов сообщил по радио. Война, Лизонька, война! Лиза, глядя на его атласную полосатую пижаму – неизменный атрибут любого номенклатурного работника тех лет, – не могла понять: о какой войне идёт речь? Как может начаться война посреди такого голубого неба, пальм и этой мирной пижамы? Если бы тогда, в зимнем Рыбинске, ей сказали, что началась война, она нисколько бы не удивилась, так мрачно было всё вокруг, но сейчас, летом, войне просто неоткуда взяться!

– Если хотите, я помогу вам взять билеты домой, сейчас наверняка начнётся паника, но у меня есть связи, я себе уже заказал.

После этого делового предложения Лиза наконец-то поняла, что теперь горе не у неё одной, а у всей страны.

– Нет, спасибо, – сказала она, вмиг собравшись, – я военнообязанная и должна немедленно явиться в военкомат. – И, круто развернувшись, побежала в санаторий собирать вещи.

Так для неё началось то страшное время, которое ещё долго в России будут просто называть «война». В военкомате Лиза получила направление в полевой госпиталь Юго-Восточного фронта. И потянулись дни и ночи, наполненные кровью, болью и стонами. Оперировали практически без отдыха, спасаясь беспокойным трёхчасовым сном. Не было числа ампутированным ногам и рукам, не было числа лёгким и тяжёлым операциям, которые она помогла сделать.

Война ошеломила её. Она, привыкшая спасать людские жизни, не могла смириться с тем, что теперь жизнь ничего не стоит, что в человека стреляют, его бомбят и уничтожают любым возможным способом. Если бы кто-нибудь сейчас сказал ей: «Ты же хотела этой бойни. Помнишь, как радостно ты скандировала вместе со всеми: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» – то она бы посмотрела на этого человека как на сумасшедшего, таким страшным оказался этот пожар, раздутый с двух концов обезумевшей Европы.

В первое время Лиза оплакивала практически каждого, кого не удалось спасти, переживала за каждое изувеченное тело, но в конце концов привыкла и стала работать сухо и чётко. Только один раз за два года войны она растерялась и потеряла самообладание – когда увидела в госпитале обмороженного Руслана. Несмотря на многодневную щетину, покрывшую его лицо, она узнала его сразу, так как с первого дня в этом кавказском госпитале ждала этой встречи, понимая, что он обязательно должен сражаться за свои горы.

Руслан лежал на кровати, свесив по обе стороны отмороженные руки и ноги. Под ними на полу образовались лужицы воды, которая капала и капала с размораживаемой плоти. Именно по этим лужицам она, уже насмотревшись на отмороженные конечности, поняла, что его ждёт. Все прежние отмороженные и изувеченные войной были чужими людьми, а теперь в беду попал он – её первая любовь. Именно эти руки когда-то обнимали её. Именно его красивыми, мускулистыми ногами она любовалась в горах. И вот теперь надо было отрезать их, превратив красивого, сильного мужчину в инвалида, который не сможет обходиться без посторонней помощи. Слёзы, которые, казалось, давно высохли на этой безжалостной войне, потекли по щекам.

– Токарева, что за эмоции? – услыхала она за спиной удивлённый голос военврача Джериева. – Вы что, обмороженных не видели?

– Я его знаю, он был нашим инструктором во время турпохода на Кавказ.

– Жаль, конечно, парня, но что делать? Соберитесь и готовьте лейтенанта к операции.

Осмотр подтвердил её самые страшные опасения – без ампутации отмороженных конечностей не обойтись. Только левая рука подавала какие-то признаки жизни, вот за эту руку и принялась воевать Лиза, не считаясь ни со временем, ни со сном, ни со сплетнями об её повышенном внимании к одному из пациентов.