Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Сынишка санитарки был любимцем не только Руслана, но и всего госпиталя. Весь день он проводил в палатах, развлекая раненых и по мере своих силёнок помогая им. Они платили ему любовью, сахаром, сухарями и самодельными игрушками. Особенно любил Гейдар свистульку, которую сделал один умелец из смоленской деревни. Тот не только смастерил дудочку, но и научил малыша извлекать из неё вполне пристойные звуки. Люди, понимающие толк в музыке, считали, что у мальчика есть слух и быть ему музыкантом, ну уж если и не музыкантом, то танцором – точно. Один из выздоравливающих кавказцев научил малыша танцевать лезгинку под выбиваемый на старой табуретке ритм, и Гейдарчик с большим удовольствием развлекал обитателей госпиталя самым знаменитым народным танцем Кавказа.

Известно, что кавказские народности говорят на разных языках, а танцуют один и тот же танец, привнося в него местный колорит. Этим колоритом щедро делились с мальчишкой многоязыкие кавказцы. Русские, украинские, молдавские плясуны тоже старались научить мальчишку своим танцам, но лучше всего маленькому кавказцу удавалась лезгинка. Часто в загрустившей под вечер палате вдруг раздавался голос:

– Эй, Гайдарка (так переиначили его русские раненые), сбацай нам лезгиночку, порадуй душу!

И мальчишка танцевал, радостно и зажигательно. Раненые бойцы отбивали себе ладони, хлопая ему в такт и награждая аплодисментами. Лейла смотрела на своего сынишку и умилялась: «Это он в папу». В Панкиссии не было лучше танцора, чем её муж. Только в мыслях она возвращалась в своё прошлое, не решаясь ни с кем поделиться тайной своего происхождения, но прошлое проступало в её сыне, не давая забыть.

Чечня отошла к России согласно заключённому в 1778 году договору с Турцией, однако покориться новым хозяевам не захотела. Сто сорок лет русские цари вели войну с чеченцами. Много крови было пролито с той и другой стороны, но воинственный народ не хотел согласиться жить в мире с великим соседом. Причиной этому – и на редкость свободолюбивый характер чеченцев и пролитая кровь. Кровь убитых в боях джигитов смывали их братья, а их кровь – подрастающие сыновья, и война длилась без конца. После долгих лет усмирения Чечни генерал Ермолов в докладной к царю написал страшные слова: «Нация перевоспитанию не подлежит, подлежит уничтожению». Царь не дал ходу этой рекомендации, и война, то затихая, то вспыхивая вновь, длилась почти до самой революции, выродившись потом в войну Гражданскую. Чеченцы воевали на стороне красных, пообещавших им независимость. Однако после разгрома белых новая власть объявила о создании Горской Автономной Советской Социалистической Республики, в состав которой включили Чечню. Подобный обман вызвал бурю протестов, под давлением которых уже через год московские власти объявили о создании Чечено-Ингушской автономной области, которая, несмотря на активное сопротивление многих чеченцев, вылившееся в партизанскую войну, просуществовала почти двенадцать лет. Накануне войны статус автономной области повысили до статуса автономной республики, но ни эта мера, ни жёсткий сталинский террор не смогли погасить в чеченцах жажды свободы. Чем выше в горы, тем больше было этой независимости и меньше советской власти. В высокогорных областях её вообще не существовало.