Кавказский роман. Часть I. Спасатель

– Милая девочка, к сожалению, мир так устроен, что сильный всегда добьётся того, чего он хочет.

– Вот и получается, что Россия враг, раз она хочет того, чего мы не хотим.

– Да, ваш народ умеет защищать свои интересы. Жаль только, что и между собой вы договориться не можете. Нет и не было такого государства Чечня. Если бы оно существовало, может быть, не воевали бы чеченцы с русскими уже полтора века. Два государства всегда друг с другом договорятся, а вот как договориться с вашими многочисленными тейпами? В то же время вряд ли когда-нибудь сможет существовать независимая Чечня. Государство – это власть. Горец быстрее признает власть над собой какого-то далёкого царя, чем власть человека из другого тейпа. Вы же все тут кровники друг с другом. Прощать обиды и объединиться не хотите… Странно, что я говорю с тобой, маленькой девочкой, о таких серьёзных вещах, – сказал он, помолчав. – Видимо, потому и говорю, что поговорить больше не с кем. Только, смотри, не рассказывай своим о наших разговорах, если тебе хочется, чтобы я занимался с тобой и твоими братьями. Убьёт меня отец за эту крамолу, а бежать мне от вас теперь некуда. Прежней России уже давно нет.

Лейла не предала своего учителя, как и он не предал людей, с которыми прожил большую часть жизни и сгорел вместе с ними в осаждённом доме. Благодаря дяде Сандро Лейла не только знала русский язык, но и не боялась русских. Фельдшер, который приютил её в своём доме, очень напоминал ей Сандро, и она приняла его помощь и участие в своей судьбе с огромной благодарностью.

Вскоре после отъезда военного госпиталя стало ясно, что Степану Ивановичу осталось жить недолго. Он тихо лежал в своей маленькой комнатке, уже никого не узнавая, и тихо улыбался, когда на пороге появлялась Лейла. В его умирающем мозгу из далёкого прошлого возникла его первая, гимназическая влюблённость – тоненькая чернобровая соседка Сонечка, и он стал называть этим забытым именем Лейлу, принимая её за свою первую любовь. Понимал ли он, что всё ещё жив, или думал, что беседует на небесах с душами давно ушедших друзей и родственников? Однако с его пожелтевшего лица не сходила лёгкая улыбка. Умер он тихо, во сне. Хоронили его всем селом. На похороны православного пришли и мусульманки, многие из которых плакали. По русскому обычаю, с вытьём и причитаниями, провожала своего многолетнего коллегу и начальника тётка Зина.

Проводив Степана Ивановича, стали жить дальше, стараясь восстановить разрушенную войной жизнь. Лейла первое время разрывалась между фельдшерским пунктом и школой, стараясь и больных обслужить, и помочь Руслану. Вскоре произошло радостное событие, позволившее Руслану опять почувствовать себя полноценным человеком. Началось с повестки явиться в районный военкомат. Когда на разбитой эмке председателя сельсовета Руслан добрался до района, а затем перебрался с сиденья машины в коляску, тарахтевшую всю дорогу в кузове машины, первым, кого он увидел, был заметно раздобревший на тыловых харчах подполковник, через которого Лиза достала Руслану коляску. Лизин знакомый сиял от удовольствия и приговаривал:

– Товарищ лейтенант, вы у нас в списках. А как же? Все, с кем я работаю, всегда попадают в список. Мы своих героев не забываем, и опять же Елизавета Николаевна напоминала, как забыть?

Руслан слушал словоохотливого подполковника без прежнего раздражения. Тот же, на правах старого знакомого, стал выкладывать новости:

– Письмо мне от неё передали сразу после эвакуации госпиталя. Очень просила позаботиться о вас и при первой возможности обеспечить вас хорошими протезами. Вот я и стараюсь найти для вас самые лучшие – американские.

Затем, круто изменив направление разговора, начал вываливать на голову Руслана то, что, по всей видимости, ему очень хотелось рассказать человеку, знающему предмет его тайной страсти.

– Вы же понимаете, женщин у меня могло бы быть очень много. Я человек при положении. Всё мог и до войны, и сейчас, и каждая почла бы за счастье стать моей, но Елизавета Николаевна просто околдовала меня, ничего не дав взамен. В санатории не обращала на меня никакого внимания. Потом я понял, что ей было не до ухаживаний, такую, знаете ли, трагедию пережила. Накануне войны сыночка похоронила. Это она мне потом, когда мы встретились в Ставрополе на станции, рассказала, а в санатории всё от меня бегала. Эта женщина совершенно для меня непостижима. Вот зачем опять меня задела и написала это письмо? Опять завлекает? Значит, я ей всё же интересен?

Руслан слушал и думал, что этому человеку и в голову не приходит, что объектом интереса Лизы может быть он, на взгляд бравого подполковника – убогий калека. Вслух же он сказал:

– Может быть, у неё есть другой мужчина? Говорят, она замужем?

На что подполковник, замахав руками и округлив и без того круглые глаза, ответил: