Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

Кроме того, в штатных списках частей числились даже казаки, отсутствовавшие в них по нескольку месяцев. Вот прекрасный пример — в списочном составе 3-го Екатеринодарского полка Кубанского казачьего войска на 24 октября (6 ноября) 1916 г. были записаны 3 штаб-офицера, 26 обер-офицеров, 134 урядника, 10 трубачей, 779 приказных и казаков и 950 лошадей. Однако из них были больны: штаб-офицер, 2 обер-офицера, 11 урядников, 54 приказных и казака и 90 лошадей; находились в командировке: 1 штаб-офицер, 16 обер-офицеров, 110 урядников, 10 трубачей, 644 приказных и казака и 771 лошадь; в отпуске: 2 обер-офицера и 12 приказных и казаков. В строю же налицо находились лишь 1 штаб-офицер, 6 обер-офицеров, 13 урядников, 69 приказных и казаков и 89 лошадей[229].

Что касается пополнений, то во 2-й половине 1914–1915 г. в казачьи кавалерийские части Кавказского фронта их прибывало в среднем примерно по 3–6 команд в каждую, в пехотные — по 5–15, а в 1916 г. — уже только по 2–3 и по 5–10 команд соответственно. При этом если в первый указанный период каждый казачий полк пополнился примерно 4–12 офицерами, 200–500 казаками и 150–500 лошадьми, а батальон — 10–30 офицерами и 500–2500 пластунами, то во второй — полк — 6–13 офицерами, 50–200 казаками и 100–400 лошадьми, батальон — 10–20 офицерами и 100–1500 пластунами. Е[оследний показатель с количественной обеспеченностью людьми и лошадьми казачьи формирования сохраняли вплоть до начала революции[230].

В целом команды пополнения имели исправный состав: люди были хорошо подготовлены, с необходимым обмундированием и снаряжением, лошади — в удовлетворительном теле, годные и к строю, и к обозу. Более того, как отмечал 25 октября (7 ноября) 1916 г. генерал для поручений при Походном атамане при его императорском величестве Свиты его императорского величества генерал-майор Сазонов, «казаки, являясь на службу, приводят лошадей почти исключительно в возрасте от 4 до 5 лет, следовательно, в настоящее время у казаков призыва 1911–1915 гг. лошади в возрасте от 10 до 15 лет, т. е. в лучшей поре… для строя»[231].

В то же время начиная с 1915 г. все чаще упоминаются и случаи присылки из войск команд пополнения, имевших порой крайне низкое качество. Прежде всего это касалось казаков строевого разряда, не проходивших еще, по каким-то причинам, действительной службы. Часто, в военном отношении, они были не подготовлены и не обучены, не всегда имели требуемый комплект по арматурному списку, а многие из бывших у них вещей были изношены. Вместо строевых лошадей казаки пополнения нередко приводили рабочих, а то и вовсе были безлошадными. Сами лошади также могли не соответствовать по своим физическим характеристикам, чаще всего малорослости, условиям службы, особенно в артиллерии, а то и просто были плохого сорта — «или крайне молодыми, или крайне старыми»[232].

Приведем несколько примеров. Так, командир 1-й Терской казачьей батареи войсковой старшина Кочергин писал в декабре 1915 г.: «Желательно было бы, чтобы в батарею отпускались лошади для запряжки в орудия более крупные и сильные… Желательно бы, чтобы в батарею на пополнение высылались бы из войска молодые казаки и казаки разных сроков службы, а не третьеочередные, являющиеся элементом более слабым, больным. При высылке последнего элемента батарея будет поставлена в крайне тяжелое положение при демобилизации, когда этот срок будет немедленно уволен со службы».

Тогда же командир 3-го Волгского полка Терского казачьего войска полковник Тускаев указывал: «На пополнение… присылаются лошади… киргизской породы, которые малопригодны и непривычны к горной местности, — желательно было бы пополнять лошадьми местной кавказской породы».

Командир 2-го Аргунского полка Забайкальского казачьего войска войсковой старшина Бутаков в августе 1916 г. сделал по поводу прибывших из войска в его часть казаков необычное замечание: «Из пожеланий законных могу высказать следующее… Отрезвление казаков 4-го отдела (в этот отдел входил Аргунский полковой округ), станицы коих расположены по левому берегу Аргуни, а на правом ее берегу продажа китайского спирта».

Совсем плохо дела шли в Отдельной Донской казачьей пешей бригаде, которая часто пополнялась выздоровевшими казаками-кавалеристами, эвакуированными с Западного театра войны, запасными артиллеристами и пешцами — немецкими колонистами из батальонов, распределенных между частями армии. Были эти пополнения, особенно во второй половине 1916 г., «мало удовлетворительные»: люди часто были не годны не только к строевой службе, но даже и, учитывая условия горной войны, к нестроевой[233].