Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

Указанные войсковые ставки существовали до 1 (14) января 1918 г., когда по приказу Военного совета от 22 ноября (5 декабря) 1917 г. их размеры, по причине инфляции российского рубля в период революции, были изменены. По новым ставкам выплачивали: кубанцам — 575 руб. за лошадь, донцам и терцам — 550 руб., астраханцам, оренбуржцам и уральцам — 400 руб., семиреченцам — 350 руб. и сибирцам, забайкальцам, амурцам и уссурийцам — 300 руб.[239]

Надо сказать, что установленная система вознаграждений за утраченных лошадей своей задачи не выполнила — казаки всячески уклонялись от взятия денег и настаивали на выдаче им коней натурой, так как установленные вознаградительные суммы были в 3–4 раза меньше реальных рыночных цен. В ответ на это власти стали реализовывать другой способ пополнения казачьих конских запасов — через восстановление войскового табунного коневодства, для чего по приказу Николая II от 18 (31) августа 1916 г. в Донском войске были демобилизованы все казаки-табунщики[240].

У казачьего офицерства была своя проблема, связанная с конским составом. Дело в том, что по закону 1870 г. при выпуске из военных училищ казачьим офицерам полагалась выдача 200 руб. на приобретение лошади (125 руб.) и седла (75 руб.). Кроме того, офицеры конницы и конной артиллерии обязаны были иметь только собственных верховых лошадей, на содержание которых им отпускались фуражные деньги. Однако офицерские лошади стоили дорого (во время Первой мировой цены на рынке были в 3 раза выше установленной нормы), да и, из-за массового реквизирования лошадей для нужд фронта, купить их было практически негде. Поэтому многие офицеры, особенно младшие, вынуждены были являться в свои части безлошадными. Те же, кому удавалось приобрести собственных лошадей, очень их берегли и содержали при полковых обозах, прикрепляя к ним для обслуживания значительное число вестовых и уборщиков. Ездили же офицеры, как правило, на казенных или на лошадях, взятых в «аренду» у казаков. Такая практика становилась обузой для многих казачьих частей, так как она требовала больших затрат людских и конских резервов.

Тем не менее, несмотря на явную несостоятельность данных правил, правительство так и не решилось их отменить. Казачьим офицерам лишь разрешили получать единовременное денежное пособие на собственных верховых лошадей, причем командирам полков — в двойном размере, — приказ начальника Штаба Верховного главнокомандующего от 18 (31) октября 1916 г.[241]

В целом принятые государством меры ситуацию не изменили — лошадей в казачьих войсках по-прежнему не хватало, тем более для формирования новых частей. Так, например, телеграмма в Ставку от начальника штаба Кавказской армии генерала Болховитинова от 16 (29) января 1917 г. свидетельствует: «По донесению наказных атаманов формирование четвертой Терской и восьмой Кубанской казачьих батарей произвести возможно при условии высылки лошадей и всей материальной части из внутренних округов империи, так как в областях лошадей нет».

Еще одной попыткой ликвидировать конский дефицит была разработка плана о сокращении штатов конского состава в казачьих формированиях. Однако 28 июня (11 июля) 1917 г. начальник Оперативного отделения Штаба главнокомандующего войсками Кавказского фронта проанализировал возможность провести эту меру по четырем возможным вариантам (1) «спешиванию конных частей», 2) «спешиванию некоторых чинов», 3) «уменьшению числа конных частей» и 4) «уменьшению числа рядов в сотнях») и пришел к выводу, что ни один из приведенных вариантов не подходит, так как в случае исполнения каждого из них российские войска имели бы сильный ущерб в своих оперативных возможностях[242].

Помимо конских запасов в условиях войны стал быстро уменьшаться и людской резерв казачьих войск. Прежде всего страдал корпус казачьих офицеров, нехватка которых стала ощущаться еще в начале 1915 г. Так, когда в январе того же года в Кубанской области приступили к формированию Сводной Кубанской казачьей дивизии, для обеспечения ее офицерским составом из фронтовых кубанских казачьих частей в войско были командированы все подъесаулы и сотники, в результате чего на фронте в сотнях осталось лишь по одному младшему обер-офицеру[243].

Затянувшаяся война все более истрачивала живую силу Казачьих войск. Например, в 1915 г. Донское войско отправило на пополнение своих формирований 19 тыс. человек, Кубанское — 16 тыс., Уральское — 3,2 тыс. Лишь части Сибирского войска в пополнениях не нуждались. В итоге к апрелю 1916 г. Донское войско имело в запасе лишь 21 500 человек, Кубанское — 1438, Уральское — 5500, Семиреченское — ИЗО, Амурское — 710 и Уссурийское — 235… Учитывая большие потери, которые несли казаки на западных фронтах, это количество было явно недостаточно для постоянного обеспечения казачьих частей людьми, особенно у кубанцев, совершенно истощивших свои людские резервы.