Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

В Терском войске, помимо прочего, отягощали жизнь станичников участившиеся во время войны разбои горцев — чеченцев и ингушей, которые, пользуясь отсутствием в станицах ушедших на войну мужчин, чинили настоящие погромы, «вследствие чего семьи казаков, лишенные рабочего скота, поставлены [были] в безвыходное положение». Таким образом, уже к концу 1915 г. экономические возможности казачьих общин стали так быстро уменьшаться, что их доходов недоставало даже «для удовлетворения самых необходимых местных нужд», не говоря уже о материальном и финансовом обеспечении казачьих частей действующей армии[250].

В конце концов, государственные власти, понимая, что казачество в тяжелых, принципиально отличавшихся от предыдущей исторической эпохи условиях Первой мировой войны не способно более, как прежде, самостоятельно обеспечивать свою военную организацию на прежних — самодостаточных — принципах, стали проводить меры, облегчающие положение казачьих общин и уменьшающие их экономические затраты при прохождении воинской службы.

Так, 13 (26) сентября 1914 г. российское правительство приняло постановление «О переложении с войсковых капиталов казачьих войск на казну расходов, имеющих общегосударственное значение». По данному документу все казачьи войска прекращали выплачивать государственному казначейству средства на содержание Казачьего отдела Главного штаба, Военно-санитарного и Ветеринарного управлений Генерального штаба и на инспектирование юнкерских казачьих училищ, сохраняя денежные средства для собственных нужд.

Однако после этого постановления властям для раздумий потребовалось еще полтора года тяжелейшей войны, чтобы провести в жизнь более значительные меры. Первой из них явилось образование 26 февраля (10 марта) 1916 г. Совещания по поднятию экономического и общественного положения Казачьих войск, в чью задачу входило укрепление казачьего хозяйства, как основного источника дохода казаков в условиях их воинской повинности, путем закупки лошадей для войск, предоставления станичникам безвозмездных и беспроцентных ссуд с долговременной рассрочкой платежей, предоставления бесплатной рабочей силы в виде военнопленных и т. д. Помимо этого, на землях Донского, Кубанского и Терского войск стали использовать труд военнопленных — германцев, австро-венгров, болгар и осман.

24 марта (6 апреля) Военный совет России принял решение об установлении выдачи пособий во всех казачьих войсках России «для призрения и обучения не имеющих средств детей казаков, погибших на войне» (до этого такой помощью пользовались только донцы), что значительно облегчило моральное состояние небогатых станичников, переживавших за будущее своих детей в случае собственной гибели. Казачата, чьи отцы воевали на фронте, в случае потери матерей, стали получать государственный паек[251].

Все данные меры были необходимы, целесообразны, но из-за медлительности правительственных кругов они слишком запоздали и не могли значительно повлиять на исход дела в лучшую сторону. К началу революции уже стало ясно — в казачьем сословии наступает кризис. Так, уже с лета 1917 г. пополнения, как людьми, так и лошадьми, приходили в казачьи части очень редко, а к концу года вообще перестали поступать. Дошло до того, что в казачьих областях появились случаи самовольного роспуска уже готовых команд, являвшиеся результатом слухов о полном и немедленном отводе всех казачьих частей и соединений из Закавказья, как это было в ноябре с командой пополнения 1-го Кубанского полка Кубанского казачьего войска в составе 120 человек, которая должна была усилить полк, выделенный для прикрытия отступающих на зимние квартиры российских войск.

Среди казаков-фронтовиков также распространялись слухи о том, что в кубанских станицах «много молодых казаков на отдыхе», и это побуждало многие казачьи части уйти с позиций. При этом те немногие пополнения, которые все же приходили на фронт, не соответствовали необходимым требованиям к обмундированию и снаряжению, а главное, к воинской подготовке и воспитанию. Очень часто они были совершенно необученными[252].

Особенно большие проблемы были связаны со стрелковыми дивизионами казачьих дивизий. Так, в 4-й Кавказской казачьей дивизии стрелковый дивизион был фактически создан только через пол года после отдачи соответствующего приказа — в сентябре 1917 г. В более раннее время сформировать его оказалось невозможно, так как присылавшиеся на формирование дивизиона солдаты являлись настолько «неорганизованными» и «необученными», что из них нельзя было создать нормальную войсковую часть. В итоге эти новоявленные стрелки всю весну и лето не приняли участия ни в одном бою: «Даром люди ели, разнашивали одежду и тревожили требованиями и выступлениями по вопросам свободы, равенства и многих прав, без каких-либо обязанностей».