Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

В стрелковом дивизионе 4-й Кубанской казачьей дивизии картина являлась такой же безрадостной: пришедшее в марте 1917 г. пополнение уже в мае не существовало, так как стрелки «дезертировали, уволились по болезни и другими способами». Новое же пополнение являло собой «неорганизованную орду… принимающую угрожающее офицерам и урядникам положение». В итоге к сентябрю дивизион оказался совершенно небоеспособен и представлял собой очаг анархии и безвластия[253].

Остро обстояло дело с обеспечением казачьих частей офицерскими кадрами. Так, 9 (22) августа 1917 г. командир Отдельного 7-го Кавказского армейского корпуса писал начальнику штаба главнокомандующего войсками Кавказского фронта: «Во многих казачьих полках нет командиров, ибо лишь числятся и, по обстоятельствам новейших времен, велят представить к отчислению, и придется теперь… ждать приезда вновь назначенных. Когда? Образец имею налицо, получив следующую телеграмму: „5 (18) июля начальником первой пластунской бригады уволен в 10-недельный отпуск [по] болезни… командующий 3[-м] Таманским полком в. ст. Косинов“. Это вновь назначенный командир. В первый раз встречаю разрешение на 10 недель отпуска». При этом даже имевшиеся в казачьих частях офицеры далеко не всегда представляли собой толковых и в военном отношении образованных специалистов, так как к концу войны во всей Российской армии осталось лишь 4 % офицеров, получивших полноценное военное образование до августа 1914 г.[254]

Командование пыталось улучшить систему пополнения казачьих частей путем создания крупных формирований для подготовки запаса на основе имевшихся запасных сотен, чтобы в них сосредоточить все оставшиеся в наличие ресурсы и резервы: 1 — го, 2-го (и т. д.) Донского войска, 1 — го, 2-го (и т. д.) Оренбургских, 1-го и 2-го Терского казачьего войска казачьих запасных полков, запасного дивизиона Забайкальского казачьего войска, 1, 2 и 3-го Кубанских казачьих запасных пеших батальонов, Кубанской казачьей запасной батареи, Забайкальского казачьего запасного конно-артиллерийского взвода[255].

Однако ситуацию данное нововведение совершенно не исправило. Так, 25 октября (7 ноября) 1917 г. оренбургский войсковой атаман известил отдел мобилизации Главного управления Генерального штаба о том, что чрезвычайный войсковой круг постановил заменить находившиеся на Персидском фронте 7-й Оренбургский казачий полк и 3-ю Оренбургскую казачью батарею, так как их личный состав страдал малярией и испытывает недостаток снабжения.

Вскоре такое же решение принял и Сибирский войсковой круг в отношении 9-го Сибирского казачьего полка. По этому поводу 28 ноября (11 декабря) 1917 г. сибирский войсковой атаман писал начальнику Полевого штаба казачьих войск при Верховном главнокомандующем: «Полк укомплектован жителями сурового климата Сибири, попав почти в тропический пояс (имеется в виду климат Персии)… стал быстро терять свой личный состав… От заболеваний… главным образом малярии. Так, 1 (14)… августа с. г. на укомплектование… полка отправлено из войска 167… казаков, а 27… августа (9 сентября) поступило новое требование о высылке туда же 256… казаков; отправить это укомплектование не представилось возможным вследствие недостатка людей… 9-го (22-го) сего ноября вновь поступило требование о высылке… полку пополнения в 260 казаков. Таким образом, к 9-му (22-му) сего ноября в… полку был некомплект в 516 казаков, т. е. половина штатного состава…»

Окончательно подорвало штаты казачьих частей предписание Мобилизационного отдела Главного управления Генерального штаба от 11 (24) ноября 1917 г. Согласно ему с действительной службы были уволены казаки старших возрастов, родившиеся до 1876 г. включительно. Заменить их было некому, так как для обеспечения призыва казаков наряда 1918 г. власти не смогли найти средств для выделения им вспомогательных пособий для приобретения всего необходимого по арматурному списку. Призыв оказался провален[256].

В итоге кризис системы пополнения казачьих формирований привел к тому, что в завершающий период войны на Кавказе в большинстве фронтовых казачьих соединений недоставало от трети до половины штатного состава — к примеру, в конце лета 1917 г. имелось: в 3-й Кубанской казачьей дивизии — 2248 шашек, в 4-й Кубанской — 2341, в 4-й Кавказской — 2957; во 2-й отдельной Забайкальской казачьей бригаде — 1009, в 3-й Забайкальской — 1505.

На 1 (14) декабря в 3-й Кубанской казачьей дивизии имелось 87 офицеров и 2309 шашек, в 4-й Кубанской — 79 офицеров и 2627 шашек, в 1-й Кавказской — 89 офицеров и 2926 шашек, во 2-й Кавказской — 145 офицеров и 2693 шашки, в 4-й Кавказской — 102 офицера и 3303 шашки, в Отдельной Кубанской казачьей бригаде — 33 офицера и 890 шашек, в Сибирской — 50 офицеров и 1658 шашек, во 2-й Забайкальской — 34 офицера и 1209 шашек, в 3-й Забайкальской — 49 офицеров и 1260 шашек, в 1-й Кубанской пластунской — 166 офицеров и 2615 штыков, в 4-й Кубанской — 171 офицер и 2606 штыков[257].