Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

В то время Кули оставался профессором Университета Бейлора и знал о разочаровании Лиотты. Прямо перед Рождеством 1968 года он пригласил Лиотту встретиться лично в больнице святого Луки. Доминго объяснил, что его лабораторные испытания зашли в тупик и что ему требовались материалы и животные, но ничего из этого от Дебейки не поступало. Лиотта чувствовал, что его подвели. Прототипы полностью искусственных сердец, которые он привез из Аргентины семь лет назад, оставались нетронутыми, и его это очень огорчало. Их огромный потенциал был растрачен начальством.

Кули спросил аргентинца, на какой риск тот готов пойти, чтобы получить все необходимое. В этот момент Лиотта понял, к чему ведет его собеседник. Он ответил, что он прежде всего ученый, а искусственное сердце – его страсть. Таким образом, Лиотта был готов рискнуть всем, чтобы исполнить свою мечту. В тот момент решилась его судьба.

Устройство Лиотты представляло собой имплантируемое полностью искусственное сердце из двух гибких диафрагмальных насосов, изготовленных из пропитанной дакроном силиконовой резины с сетчатой подкладкой из дакрона. Диафрагмы приводились в движение углекислым газом, который подавался через трубки от внешней консоли управления. Система нуждалась в клапанах для однонаправленного движения крови, поэтому Кули приобрел только что созданные дисковые протезы Вады—Каттера, два для притока крови к протезам желудочков и два – для отвода. Консоль управления нуждалась в доработке, и Кули решил, что местная компания Texas Medical Instruments может с этим помочь. К сожалению, их специалист Уильям О’Бэннон был профессором инженерных наук в Университете Райса и уже участвовал в программе разработки левожелудочкового вспомогательного устройства доктора Дебейки. Узнай Дебейки об этом предложении, он точно бы запретил ему участвовать. Однако О’Бэннон был крупным акционером Texas Medical Instruments, и Кули, твердо веривший в убедительную природу прибыли, заверил Лиотту, что сделку получится заключить.

Именно Кули отправился на встречу с О’Бэнноном в Университете Райса. Он описал дизайн устройства, которое могло перекачивать 6 л/мин и поддерживать жизнь пациента в ожидании донорского органа. О’Бэннон сразу же выразил обеспокоенность по поводу конфликта с программой Бейлора и Университета Райса, но у Texas Medical Instruments на тот момент были финансовые трудности, а предложение Кули было коммерчески привлекательным. В результате консультации с Дэвидом Хеллумсом, заведующим кафедрой инженерии, О’Бэннон решил, что может разрабатывать консоль в свободное время.

Проект реализовали в его гараже, и в это время была заложена основа для величайшего межличностного конфликта в истории медицины.

30 января 1969 года, через несколько недель после встречи с Кули, Лиотта приступил к серии имплантаций искусственного сердца телятам. Изначально возникли проблемы, связанные с громоздкостью устройства и невозможностью сделать непроницаемые для крови и воздуха соединения между биологической тканью и пластиком. Их удалось устранить во время первых четырех операций. Пятая модификация устройства с клапанной системой Вады—Каттера существенно повысила его эффективность. Следующая имплантация теленку оказалась еще более успешной, но через некоторое время одна из резиновых диафрагм разорвалась, и протез из строя – пришлось пересматривать дизайн. Свертывание крови на оболочке искусственных желудочков вызывало проблемы, и прежде чем нашелся синтетический материал с относительно низкой тромбогенностью, пришлось протестировать 60 различных тканей. Тогда казалось, что все трудности остались позади. Кули терял терпение. Он знал о нарастающей конкуренции и не хотел прийти к финишу вторым.

5 марта 1969 года потенциальный пациент Хаскелл Карп был доставлен в больницу Святого Луки с ишемической болезнью сердца, инфарктом миокарда в анамнезе и большой аневризмой левого желудочка. По прибытии из-за блокады сердца ему потребовалась экстренная трансвенозная кардиостимуляция. Первоначальный план заключался в резекции аневризмы левого желудочка, но, поскольку это была рискованная операция, Кули решил использовать искусственное сердце в качестве спасительного моста к пересадке сердца. Карп согласился, но не хотел переносить трансплантацию в качестве первичной процедуры. О’Бэннон доставил консоль управления, размером с картотечный шкаф, к которой крепились два баллона с углекислым газом. Чтобы протестировать систему, белое силиконовое сердце погрузили в наполненную водой раковину из нержавеющей стали – протез проработал три дня без нареканий. Все шло нормально. Предвкушение нарастало, результат был предсказуемым.