Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

После столь обнадеживающего начала Дебейки обратился за финансированием напрямую к правительству и выступил перед подкомитетом Сената США по здравоохранению. Более того, у него были основания для оптимизма. Председателем подкомитета был сенатор от Алабамы Листер Хилл, сын первого американского хирурга, зашившего ножевое ранение сердца. Бейлор всеми силами стремился сохранить за собой первенство, поскольку конкурирующие разработки стали появляться в Европе, Японии и России. Другие ученые, включая Адриана Кантровица из Нью-Йорка и Дуайта Харкена из Бостона, уже работали над собственными системами поддержки кровообращения.

8 августа 1966 года Дебейки наконец получил большую награду. Его экстракорпоральное устройство с пульсирующей трубкой успешно имплантировали 37-летней женщине с ревматической болезнью сердца, которую не получалось отлучить от АИК после замены аортального и митрального клапанов. Насос подключили к левому предсердию и аорте для поддержания кровоснабжения, пока ее собственный правый желудочек функционировал достаточно хорошо, чтобы поддерживать циркуляцию крови в легких с меньшим сопротивлением. Важная деталь. В большинстве случаев правый желудочек мог позаботиться о себе сам, если отказавший левый освобождали от нагрузки. Это был ценный урок о процессе выздоровления.

В первые дни предприняли несколько попыток отключить АИК, но левый желудочек пациентки был слишком слаб, чтобы справиться. Тем не менее врачи были терпеливы и настойчивы. При поддержке аппарата функция почек улучшилась, и на десятый день после операции систему наконец отключили. После полного тревог периода ожидания и наблюдения, хирург повторно вскрыл грудину женщины и извлек канюли, а через три недели ее выписали из больницы без отеков и одышки.

Воодушевленная триумфом, в следующий раз команда применила устройство в октябре. Пациенткой стала 16-летняя мексиканка Эсперанса дель Валье Васкес, которую на родине посчитали слишком больной для замены митрального клапана. Невозможность отлучить ее от АИК была предсказуемой, поэтому наготове держали левожелудочковое вспомогательное устройство. Кровь попадала в насос из канюли в левом предсердии и возвращалась в главную артерию в правой руке. К счастью, левый желудочек восстановился за несколько дней, и жизнь пациентки благодаря клапану Старра—Эдвардса кардинально изменилась. Прекрасный результат.

Распространенная история тех времен, когда еще не существовало адекватной защиты миокарда. Сердце, временно лишенное кровоснабжения, было слишком слабым, чтобы взять на себя кровообращение.

Несмотря на возможность восстановления, пациент просто умирал на операционном столе, а затем отправлялся в морг, оставив скорбящую семью.

Более длительное подключение к АИК не решало проблему. Чем дольше кровь взаимодействовала с обширными инородными поверхностями оксигенатора, тем выше была вероятность развития сепсиса и дисфункции органов. Однако внешний временный контур, вероятно, мог спасти две трети пациентов. На это намекали результаты вскрытия, а впоследствии доказал клинический опыт.

Адриану Кантровицу, изучавшему физиологию коронарного кровотока вместе с выдающимся кардиофизиологом Карлом Виггерсом и его братом-физиком Артуром, пришла на ум особенно интересная концепция. Другие органы получают приток крови преимущественно тогда, когда левый желудочек сокращается, выбрасывает кровь и повышает давление в артериальной системе. Правда, это не относится к самому сердцу. Почему? Потому что энергичное сокращение мышцы во время систолы приводит к сужению кровеносных сосудов в сердечной стенке. А вот во время диастолы, или фазы отдыха, сердечная мышца расслабляется, и кровь течет по миокарду более свободно. Однако в этот момент давление в аорте значительно снижается, поэтому в шоковых состояниях, когда оно опускается до критического уровня, кровоснабжение сердца ухудшается. Такой порочный круг провоцирует нарушения сердечного ритма и при отсутствии лечения может привести к смерти. Прекрасный тому пример – сердечный приступ с кардиогенным шоком.