Холодная война. Новая история

Вряд ли он мог сделать это путем объединения Египта с Соединенными Штатами, поскольку, хотя американцы и поддерживали его, они были слишком заметно привязаны к европейцам и поэтому боялись, по словам Насера, "раздражать какую-нибудь колониальную державу". В духе Бандунга он решил сохранять нейтралитет, но при этом использовать надежды лидеров Вашингтона и Москвы на то, что они смогут включить его в сферу своего влияния. Он убедил американцев профинансировать строительство на Ниле Асуанской плотины - проекта, имеющего решающее значение для экономического развития Египта. При этом он решил закупать оружие у Чехословакии. Эти два решения положили начало первому большому ближневосточному кризису времен "холодной войны".

Уже испытывая беспокойство из-за присутствия Насера в Бандунге, Даллес опасался, что чешская сделка по продаже оружия может сделать Насера "орудием русских", и в этом случае "нам, возможно, придется пересмотреть всю нашу политику". Затем Египет предоставил дипломатическое признание Китайской Народной Республике. Насер "заключил сделку с дьяволом в надежде. ...создать империю, простирающуюся от Персидского залива до Атлантического океана", - негодовал Даллес: вскоре после этого американцы прекратили финансирование строительства Асуанской плотины. Но Насер к тому времени уже договорился с Советским Союзом о финансировании этого проекта, что позволило ему в отместку Соединенным Штатам национализировать Суэцкий канал. Это, в свою очередь, встревожило британцев и французов, которые, не посоветовавшись с Вашингтоном, разработали план нападения на канал совместно с израильтянами, что дало бы Лондону и Парижу право "защищать" его - на самом деле речь шла о полном смещении Насера. По словам премьер-министра Энтони Идена, "у нас никогда не будет лучшего предлога для интервенции против него, чем сейчас". Англо-франко-израильское вторжение состоялось в конце октября 1956 г., как раз в разгар кризиса вокруг Польши и Венгрии.

Непродуманное, несвоевременное и некомпетентно управляемое вторжение едва не привело к распаду альянса НАТО. Эйзенхауэр был в ярости: от неожиданности, от отвлечения внимания от происходящего в Восточной Европе и от появления, по крайней мере, видимости возрождающегося европейского колониализма. "Как мы можем поддерживать Великобританию и Францию, - требовал он, - если при этом мы теряем весь арабский мир?" Президент настаивал на выводе британских и французских войск из канала, а также на эвакуации Израиля с Синайского полуострова, иначе США применят жесткие экономические санкции. Хрущев к тому времени уже пригрозил ядерными ракетами захватчикам, если они немедленно не прекратят военные действия. Однако реальным победителем оказался Насер, сохранивший канал, унизивший колонизаторов, уравновесивший между собой сверхдержавы "холодной войны" и закрепивший за собой позицию бесспорного лидера арабского национализма.

Затем американцы своей некомпетентностью предоставили ему еще больше власти. В январе 1957 г. Эйзенхауэр объявил, что США будут сотрудничать с государствами этого региона, чтобы сохранить его свободным от коммунизма. Учитывая это подразумеваемое отсутствие уверенности в силе национализма, "доктрина Эйзенхауэра" не получила широкой поддержки. Как отмечало Центральное разведывательное управление несколько месяцев спустя, "почти все арабы, вероятно, считали, что она свидетельствует об американской озабоченности коммунизмом в отрыве от более насущных, по их мнению, проблем этого региона". Последняя попытка сдержать арабский национализм была предпринята Соединенными Штатами в июле 1958 г. путем спешно организованной высадки морского десанта в Ливан после неожиданного свержения прозападного правительства в Ираке. Однако это тоже мало чего дало, и вскоре после этого Эйзенхауэр сделал соответствующий вывод: "Раз уж нас собираются вышвырнуть с [Ближнего Востока], то мы вполне можем поверить в арабский национализм".

Насер, наряду с Тито, Неру и Чжоу Эньлаем, показал, что статус сверхдержавы времен "холодной войны" не всегда гарантирует получение своего. Москва и Вашингтон не всегда могли приказывать более мелким державам, поскольку те всегда могли переметнуться на другую сторону или, по крайней мере, пригрозить сделать это. Сама навязчивость, с которой Советский Союз и США стремились вовлечь такие государства в свою орбиту, в итоге давала им возможность сбежать. Автономия в, казалось бы, негостеприимных условиях становилась достижимой. Хвост начал вилять собакой.

 

III.