Холодная война. Новая история

Как же так получилось, что де Голль и Мао, лидеры средних держав, смогли так обойтись со сверхдержавами? Почему традиционные формы силы - военная мощь, экономический потенциал, географический охват - оказались в этой ситуации бесполезными? Отчасти ответ связан с новым типом балансировки сил, который здесь имел место: стратегия де Голля "оборона по всем направлениям" не сильно отличалась от стратегии Мао "наступление по всем направлениям". И тот, и другой видели в неповиновении внешнему авторитету способ повысить собственную внутреннюю легитимность. Оба стремились восстановить национальное самоуважение: для этого, по их мнению, требовалось оттопыривать носы и даже кусать руки, которые раньше давали пищу и другие средства к существованию.

Частично ответ также связан с исчезновением страха. К 1960-м годам Франция и Китай стали настолько сильны в рамках своих союзов, что уже не испытывали той неуверенности, которая заставила их изначально искать такие союзы. И в Североатлантическом договоре 1949 года, и в Китайско-советском договоре 1950 года сверхдержавы стремились успокоить более мелкие державы: по крайней мере, по этому стандарту поведение де Голля и Мао десятилетие спустя означало, что союзы достигли своих целей. Не последнюю роль в этом сыграли и личностные особенности: не каждый лидер стал бы использовать заверения в качестве основы для высокомерия в той степени, в какой это сделали они. Французские и китайские лидеры были очень похожи в понимании того, что такое "наглость" - слово, не имеющее точных эквивалентов ни в одном из их языков. Его можно определить как акробатику на высоте без сетки. Для этого нужно было - де Голль и Мао были мастерами этого искусства - не смотреть вниз.

 

VI.

Но в конце концов они все-таки посмотрели вниз, и то, что они увидели, сильно потрясло их. В июле 1967 г. Чжуннаньхай, резиденция руководства Мао в центре Пекина, подверглась осаде тысяч молодых красногвардейцев. Несколько его ближайших соратников подверглись публичному унижению и даже нападению, а сам Мао был вынужден бежать из города Ухань, куда он отправился, чтобы попытаться подавить растущие волнения. "Они просто не слушают меня, - недоверчиво жаловался он. "Они меня игнорируют".Аналогичный опыт был у де Голля в мае 1968 года, когда он, опасаясь, что растущие уличные протесты студентов университетов могут привести к свержению его правительства, срочно вылетел из Парижа на французскую военную базу в Западной Германии. Франция, по его признанию, находилась в состоянии "полного паралича". Он "больше ни за что не отвечал".

И Мао, и де Голль восстановили свой авторитет, но уже не смогли повторить свою дерзость. Да и не только они чувствовали себя осажденными. Летом того же 1968 г. Брежнев и его советники готовили вторжение в братское социалистическое государство - Чехословакию - с целью отмены реформ, которые они сами же и поощряли: как и в Восточной Германии в 1953 г., так и в Польше и Венгрии в 1956 г., они пошли дальше, чем планировала Москва, и привели к дестабилизации Восточной Европы, а возможно, и самого СССР. "То, о чем мы говорим, - предупреждал глава украинской партии Петр Шелест, - это судьба социализма в одной из социалистических стран, а также судьба социализма в социалистическом лагере". Ульбрихт, опытный в оценке возможности краха, был еще более категоричен: "Если Чехословакия будет продолжать следовать [этой] линии, то все мы здесь подвергнемся серьезному риску, который вполне может привести к нашему краху".

Однако западногерманские лидеры не могли утешиться дискомфортом Ульбрихта, поскольку и сами находились в осаде. Их университеты уже более года находились в состоянии бунта, причем самые крупные беспорядки, направленные главным образом против участия США во Вьетнаме, происходили в городе, который так долго защищали американские военные, - Западном Берлине. Свободный университет, созданный при поддержке Вашингтона в разгар блокады Берлина в 1948 году, превратился в улей революционной активности, а Американский дом, созданный для поощрения культурных контактов с США, стал постоянным объектом враждебных демонстраций, а зачастую и физических нападений. США и их западноевропейские союзники стали "империалистами", - заявил студенческий лидер Руди Дучке. Теперь немецким студентам необходимо объединиться с жителями вьетнамских деревень в духе Мао Цзэдуна и Фиделя Кастро для "революционизирования масс".