Холодная война. Новая история

В марте 1969 г. между советскими и китайскими войсками начались боевые действия на реке Уссури - общей границе их государств в Северо-Восточной Азии. Вскоре они перекинулись на реку Амур и границу между Синьцзяном и Казахстаном. К августу появились слухи о начале тотальной войны между самыми мощными коммунистическими государствами мира, возможно, с применением ядерного оружия. Мао приказал прорыть тоннели и запастись припасами на случай советского нападения. И тогда он вызвал к себе личного врача Ли Чжисуя и поставил перед ним проблему.

"Подумайте вот о чем. . . . На севере и на западе у нас Советский Союз, на юге - Индия, на востоке - Япония. Если все наши враги объединятся и нападут на нас с севера, юга, востока и запада, что, по-твоему, мы должны будем делать?" Ли признался, что не знает. "Подумай еще раз, - сказал ему Мао. "За Японией находятся Соединенные Штаты. Разве наши предки не советовали вести переговоры с дальними странами, а воевать с ближними?" Ли был потрясен, вспомнив давнюю историю китайско-американской вражды: "Как мы можем вести переговоры с Соединенными Штатами?" Мао ответил:

Соединенные Штаты и Советский Союз - разные. ... . . Новый президент Америки Ричард Никсон - давний правый, лидер тамошних антикоммунистов. Мне нравится иметь дело с правыми. Они говорят то, что думают на самом деле - не то что левые, которые говорят одно, а подразумевают другое".

Интересно, как отнеслись бы к этому разговору юные поклонники Мао в США и Европе, если бы знали о нем. Но это был не единственный удивительный разговор, состоявшийся летом 1969 года.

Другой случай произошел в Вашингтоне, где сотрудник советского посольства среднего звена за обедом задал коллеге из Госдепартамента собственный вопрос: какова может быть реакция США в случае нападения СССР на китайские ядерные объекты? Этот вопрос мог быть задан только по указанию из Москвы, и адресат, не получив ответа, мог только передать его по инстанции своему начальству, которое передало его в Белый дом, где на него уже был дан ответ. За несколько дней до этого президент Никсон ошарашил свой кабинет, заявив, что Соединенные Штаты не могут допустить "разгрома" Китая в китайско-советской войне. "Это было крупное событие в американской внешней политике, - отмечал позднее Киссинджер, - когда президент заявил, что мы стратегически заинтересованы в выживании крупной коммунистической страны, которая долгое время была нашим врагом и с которой у нас не было никаких контактов".

Маловероятно, что тем летом у Мао были высокопоставленные шпионы в Вашингтоне, а у Никсона - в Пекине: связь между ними пока была невелика. Но что у них было, так это совпадение нескольких интересов. Одним из них, безусловно, была озабоченность Советским Союзом, который, как им обоим казалось, становился все более угрожающим. Его вторжение в Чехословакию в августе 1968 г. казалось безжалостно успешной операцией, и это впечатление усилилось в ноябре, когда Брежнев заявил о своем праве нарушать суверенитет любой страны, в которой предпринимаются попытки заменить марксизм-ленинизм капитализмом: "Это уже не просто проблема народа этой страны, а общая проблема, забота всех социалистических стран". Тем временем СССР наконец-то достиг стратегического паритета с Соединенными Штатами: если сейчас возникнет "ракетный разрыв", то американцы, скорее всего, окажутся на его коротком конце. Наконец, сабельные действия Москвы в отношении Китая свидетельствовали о том, что "доктрина Брежнева", а также советский ядерный потенциал могут быть реально применены.

Еще один общий китайско-американский интерес был связан с войной во Вьетнаме. Никсон хотел выйти из нее, но на условиях, которые не унижали бы Соединенные Штаты: именно об этом шла речь в его "жалком, беспомощном гиганте" весной следующего года. От Северного Вьетнама нельзя было ожидать помощи, но Китай - до сих пор крупный поставщик военной и экономической помощи Ханою - имел другую точку зрения. Вряд ли он хотел бы, чтобы боевые действия на его южной границе затянулись, в то время как перед ним маячила перспектива более масштабного и опасного конфликта с Советским Союзом. В начале 1970 г. Киссинджер напомнил главному переговорщику Ханоя Ле Дык Тхо, что Северный Вьетнам не может продолжать пользоваться "безраздельной поддержкой стран, которые сейчас его поддерживают". Китайцы уже сигнализировали о снижении своего энтузиазма в отношении войны, и с течением времени послания становились все более прямыми. "Как наша метла слишком коротка, чтобы вымести американцев с Тайваня, - сказал Мао северовьетнамцам в конце 1971 г., - так и ваша слишком коротка, чтобы сделать то же самое в Южном Вьетнаме".