Холодная война. Новая история

В США тем летом оппозиция войне во Вьетнаме достигла такого накала, что все источники власти - правительственные, военные, корпоративные, образовательные - оказались в осаде. К тому времени в войне участвовало около 550 тыс. американских военнослужащих. Большинство из них были призывниками, и вскоре их должно было стать еще больше. У молодых американцев были как принципиальные, так и личные причины протестовать против войны: многие из них считали ее несправедливой и невыигрышной, но от них все равно требовали участия в ней. Отсрочка от службы в армии давала некоторую защиту, но только ценой того, что менее удачливые заполняли образовавшиеся вакансии. Тем временем в стране вспыхивали расовые волнения, убийства унесли жизни Мартина Лютера Кинга-младшего и Роберта Ф. Кеннеди - двух лидеров, которыми особенно восхищалась молодежь.

Президент Джонсон, решив не добиваться переизбрания, оказался практически узником собственного Белого дома, днем и ночью окруженного шумными демонстрантами, не имея возможности появляться на публике за пределами тщательно охраняемых военных баз. Съезд Демократической партии в августе превратился в массовые беспорядки: чикагская полиция сражалась с тысячами разгневанных, разочарованных, а к тому времени и абсолютно циничных молодых людей, которых вряд ли мог меньше тронуть непродуманный лозунг предвыборной кампании выбранного Джонсоном кандидата Хьюберта Хамфри: "Политика радости".

Ричард М. Никсон, победивший Хамфри на президентском посту осенью того же года, унаследовал мир, в котором традиционные инструменты государственной власти, казалось, исчезали. Как вспоминал впоследствии советник Никсона по национальной безопасности Генри Киссинджер, "Соединенные Штаты достигли того момента, когда, казалось бы, безграничные возможности молодости внезапно сужаются, и человек должен смириться с тем, что не все варианты больше открыты". Президент выразился еще более прямолинейно. "Мы живем в эпоху анархии, - сказал он народу 30 апреля 1970 года:

Мы видим бездумные нападки на все великие институты, которые были созданы свободными цивилизациями за последние 500 лет. Даже здесь, в Соединенных Штатах, великие университеты систематически уничтожаются. . . . Если в трудную минуту Соединенные Штаты Америки будут вести себя как жалкий, беспомощный гигант, то силы тоталитаризма и анархии будут угрожать свободным нациям и свободным институтам во всем мире.

Никсон использовал эту речь для объявления о вторжении американцев и южновьетнамцев в Камбоджу - одной из нескольких мер, предпринятых им в попытке выйти из военного тупика во Вьетнаме. Однако такое расширение масштабов войны вызвало новые волны протеста внутри страны и впервые привело к человеческим жертвам: 4 мая бойцы национальной гвардии штата Огайо расстреляли четырех студентов в университете штата Кент. Казалось, что сама страна вместе с ее университетами вот-вот распадется на части.

Пять ночей спустя, не в силах уснуть, президент США в сопровождении камердинера и водителя выскользнул из Белого дома, чтобы попытаться образумить студентов, бдительно стоящих перед Мемориалом Линкольна. Никсон нервничал до бессвязности, бессвязно рассказывая о Черчилле, умиротворении, серфинге, футболе, собственной экологической политике и преимуществах путешествий в молодости. Студенты, удивленные неожиданным ночным появлением, были, тем не менее, вежливы, уверены в себе и сосредоточены: "Надеюсь, вы понимаете, - сказал один из них самому "могущественному" человеку в мире, - что мы готовы умереть за то, во что верим".

Так что же здесь происходило? Как получилось, что детям удалось поступить с лидерами большинства ведущих держав "холодной войны" так, как если бы они были родителями: то есть свести их к бессвязной неэффективности, бессмысленной ярости, частой панике и тревожному осознанию того, что их авторитет уже не тот, что был раньше? Как молодым - при столь слабой координации между собой - удалось накопить такую силу за счет старых?

Одно из объяснений заключается в том, что молодых людей стало больше, чем когда-либо прежде. Возникший после Второй мировой войны "бэби-бум" был международным явлением, которое вышло далеко за пределы США. По мере роста рождаемости снижался уровень смертности - отчасти из-за восстановления мира, а также благодаря улучшению медицинского обслуживания. К концу 1960-х - началу 1970-х гг. послевоенное поколение было уже достаточно взрослым, чтобы при желании создать проблемы.