Холодная война. Новая история

В декабре 1948 г. Генеральной Ассамблее ООН все же удалось принять "Всеобщую декларацию прав человека". Но это произошло без поддержки Советского Союза и его союзников, а также Саудовской Аравии и ЮАР (все они воздержались) и без создания каких-либо механизмов принуждения.Гораздо глубже в уставе организации и в ее практике был закреплен принцип невмешательства во внутренние дела суверенных государств - даже если самые могущественные из них нарушали этот принцип. Так, ООН не осудила бы применение Советским Союзом военной силы для подавления инакомыслия в Восточной Германии в 1953 году, Венгрии в 1956 году и Чехословакии в 1968 году, или тайные действия США по свержению правительств Ирана в 1953 году, Гватемалы в 1954 году, попытки свержения на Кубе в 1961 году и в Чили десять лет спустя. ООН также не протестовала против человеческих жертв, когда Сталин начал послевоенные чистки в Советском Союзе и Восточной Европе, когда Соединенные Штаты объединились с авторитарными режимами, чтобы не допустить прихода коммунистов к власти в "третьем мире", или когда Мао Цзэдун позволил миллионам китайцев умереть от голода в результате "Великого скачка вперед".

Все это означало, что если ограничения на власть в целях обеспечения справедливости и возникнут, то они должны исходить не от ООН, а от государств, которые сами вели "холодную войну". В конце 1940-х - начале 1950-х годов это казалось маловероятным: зачем сверхдержаве ограничивать свою власть? Однако к середине 1970-х годов невероятное стало необратимым. Процесс, в ходе которого это произошло, был наиболее заметен в США, где "холодная война" сначала увеличила, а затем уменьшила разрыв между властью в мировых делах и принципами универсальной справедливости.

 

II.

Американские официальные лица поначалу были вполне обоснованно уверены в том, что смогут сдержать Советский Союз и международный коммунизм, не отказываясь от стандартов поведения, выработанных на собственном внутреннем опыте12 . Они твердо верили, что агрессия связана с автократией и что стабильный международный порядок лучше всего строить на таких принципах, как свобода слова, свобода убеждений, свобода предпринимательства и свобода политического выбора. "Вопрос о советско-американских отношениях, по сути, является проверкой ценности Соединенных Штатов как государства среди государств", - писал Кеннан летом 1947 года. "Чтобы избежать разрушения, Соединенные Штаты должны лишь соответствовать своим лучшим традициям и доказать, что они достойны сохранения как великая нация. Конечно, никогда не было более справедливого испытания... чем это".

Возможно, это было справедливое испытание, но оно не было легким: почти сразу же стало нарастать давление, требующее разрешить действия за рубежом, которые были бы неприемлемы внутри страны. Сам план Маршалла - на первый взгляд, успешная проекция внутренних ценностей на "холодную войну" - наглядно продемонстрировал эту проблему. Его целью было обеспечение политической свободы путем восстановления экономики в оставшихся некоммунистических государствах Европы: только голодные и деморализованные люди, по замыслу разработчиков плана, будут голосовать за коммунистов. Но на оздоровление и восстановление уверенности в своих силах потребуется время, а тем временем голосование уже шло. Особенно остро эта проблема стояла в Италии, где крупная коммунистическая партия, щедро финансируемая из Москвы, вполне могла победить на выборах в апреле 1948 года. Если бы это произошло, последствия февральского переворота в Чехословакии могли бы быть психологически разрушительными. "Если Италия станет красной, - предупреждал один из советников Госдепартамента, - коммунизм в Европе уже не остановить". А поскольку американская помощь только начинала поступать, план Маршалла мало на что мог рассчитывать, кроме обещаний.

Только что созданное Центральное разведывательное управление в то время не имело ни возможностей, ни полномочий для проведения тайных операций: такова была относительная невинность той эпохи. Но при поддержке Госдепартамента оно взялось за дело. Она быстро организовала тайное финансирование христианских демократов и других некоммунистических партий в Италии, а также поддержала кампанию по рассылке писем итало-американцами своим друзьям и родственникам. Эти импровизированные меры сработали: 18-19 апреля итальянские коммунисты потерпели поражение на избирательных участках. Кеннан пришел к выводу, как он позже вспоминал, что "в сложившихся необычных обстоятельствах... иногда возникала необходимость в действиях правительства США, которые не вписывались в рамки его открытых операций и за которые оно не могло взять на себя официальную ответственность". Вскоре после этого Совет национальной безопасности расширил роль C.I.A., включив в нее