Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Материнский труд – это не только походы на детскую площадку, готовка и напоминание старшему ребенку подстричь ногти. Это забота о том, чтобы дети знали, кому можно доверять, как разговаривать с представителями власти и что делать в чрезвычайных ситуациях. Материнство – вечное беспокойство о том, как защитить своих детей и быть впереди, чтобы предотвратить печальные последствия. Поскольку большая часть обязанностей по заботе о детях ложится на плечи матерей, именно мы в наибольшей степени страдаем от пренебрежительного отношения со стороны системы.

Два других фактора, согласно которым ЮНИСЕФ составлял ранее упомянутый рейтинг, – наличие государственных программ помощи семьям с детьми до трех лет и государственных программ помощи семьям с детьми от трех лет до школьного возраста. И снова Соединенные Штаты оказались на последнем месте. Хотелось бы, чтобы дошкольному и школьному образованию уделяли больше внимания с целью создать комфортные условия для обучения детей с теми или иными особенностями. Причем ряда проблем можно было бы избежать, если бы в дошкольных учреждениях присутствовали специалисты, которые могли бы на ранних стадиях выявить какие-либо отклонения у детей. Это облегчило бы жизнь как родителям с детьми, так и воспитателям. Родители бы не думали: «Что не так с моим ребенком?» или «Что я делаю не так, раз мой ребенок такой?»

Первые шесть лет жизни Олли сопровождались постоянными обследованиями и диагностиками. И вот наконец мы добрались до земли обетованной – государственной школы.

Теплым августовским вечером 2019 года, когда Олли отправился в первый класс, мы с Полом и еще примерно тридцатью родителями пришли на родительское собрание. Повторюсь, тридцать с лишним взрослых людей были вынуждены сидеть на крошечных пластиковых стульях и, сгорбив плечи, слушать, как учительница рассказывает о своем учебном плане. Затем она объявляет о том, что необходимо выбрать главу родительского комитета на предстоящий год. В школе, где учится Олли, глава родительского комитета выступает связующим звеном между классным руководителем и другими родителями. Он помогает в классе, рассылает еженедельные электронные письма, организует мероприятия и составляет онлайн-списки для нужд класса. Например, количество бумажных полотенец или книг. Учительница Олли посмотрела своими ясными глазами на родителей в ожидании добровольцев.

Я переживала за Олли. Это был первый раз, когда ему предстояло оставаться в школе на полный день. За год до этого наш сын посещал «лесную школу» – учебное заведение на свежем воздухе, где окружающую природу используют для развития личностных качеств, социализации и обучения. Олли по-настоящему расцвел, так как программа этой школы предназначалась для детей с нейродивергенцией. Если вокруг было слишком много раздражителей, Олли разрешалось забраться на дерево и слушать с безопасного расстояния, сидя на ветке. Я боялась, что традиционная государственная школа будет в этом плане менее гибкой и особенности Олли расценят как «проблемы с поведением». Я была рядом со своим сыном в течение многих лет, почти ежедневно общалась с воспитателями, яростно отстаивала его права. А теперь мне предстояло посадить Олли в школьный автобус, помахать ему и скрестить пальцы в надежде, что он будет учиться, что о нем хорошо позаботятся. Это было похоже на безумный прыжок веры.

Поэтому, когда учительница Олли спросила, хочет ли кто-то стать добровольцем, я неуверенно потянула руку вверх. Пол, заметив это, тут же опустил ее и положил свою ладонь поверх моей.

«Что ты делаешь?» – прошептал он. Я пожала плечами, не в силах объяснить мужу свои опасения. Вместо этого указала на других матерей, которые вызвались быть добровольцами (в классе не было ни одного отца с поднятой рукой), как бы говоря: «Оглянись. Вот что делают хорошие мамы. Плюс, я могу понадобиться Олли».

«Ты не хочешь быть главой родительского комитета», – отрезал Пол. В его взгляде отразилась вся моя многолетняя ярость: то, как я злилась на дошкольные учреждения Олли за то, что они не могли обеспечить ему необходимый уход, и как я была возмущена тем, что из-за этого мне пришлось пожертвовать своей карьерой, чтобы обеспечить ему грамотную заботу и уход. Я знала – Пол прав. Наша двухлетняя дочка начала ходить в детский сад, и, с тех пор как я стала матерью, у меня появилось время, чтобы наконец-то реализоваться в писательстве. Я так много трудилась ради этого, но все же…

«С ним все будет в порядке», – настаивал Пол, видя, как моя любовь к сыну, замаскированная под беспокойство, затмевает доводы рассудка.