Хозяйка Кара-Шимского леса (СИ)

Решила так-то и Хвату с Лепардом сказала, а те и перечить не стали. Хват припомнил, какая Степанида справная волчица была, а Лепарду самому имя понравилось.

Ту девчушку, у которой тулово выдры, Юлой назвали. Это Хват так придумал. Отчего ему такое имя на ум пришло -- неизвестно. Сразу, слышь-ка, глянул и говорит шутейно:

-- Надо бы с малолетства Юлку к речке приучать. Может, плавать, нырять научится и будет нам рыбу ловить. Всё какой-никакой разоставок для стаи.

-- Выдра она тебе, что ли? -- отмахнулась со смехом Марушка. -- Всё твои шуточки, папа!

А всё же малость замечтали, как будут ушишкой баловаться и карасей жирных лопать. Эх, какой же волк не любит рыбкой полакомиться!

Речки в Кара-Шимском краю и впрямь рыбные, а по пойменным озёрам щуки и карася и вовсе не счесть. Да только несподручно волкам рыбу добывать. Что уж не дано так не дано. Разве что разживётся какой волчина, если нерасторопная рыбёшка после паводка не успеет в реку уйти и на мелководье запутается.

Парнишкам запросто имена нашлись. Волчонка, который на бобрёнка похож, Бабром и стали звать. Хват опять шутейно предлагал имя Бобр так и прилепить, а Марушка вспомнила, что в восточных лесах тигра бабром называют. Крепышу с белёсой шубой заранее приготовленное имя дали -- Маркел.

Ну а уродливого волчонка, который с копытами, поначалу Онькой назвали. Это имя Марушке самая близкая подруга Груша присоветовала. Молодая мамаша её в гости пригласила и единственной разрешила волчат разглядывать. Обсмотрела Груша волчат и долго хохотала, как ненормальная, а потом, когда разобиженная Марушка погнала подругу, наоборот, утешать взялась:

-- Тут ещё неизвестно, какая суть переборет. Может, и в нормальных волков вырастут. Если волчья голова на плечах есть, то и другое наше прирастёт. С головы всё сообразуется.

-- Я и сама так думаю, -- с радостью согласилась Марушка. -- Как считаешь, отпадут копыта эти?

Подруга глянула на Марушку, шельмовато прищурившись, и говорит:

-- Отпадут, не отпадут, а крылья вырастут...-- и опять прыснула от смеха. Тут же опомнилась и кричит: -- Шучу я! Ты, подруга, не сомневайся: прекрасные у тебя дети вырастут, ещё все волки обзавидуются!

Потом думали они, думали, а подруга возьми да и предложи Онькой назвать. Мол, с тайным смыслом -- оно, нечто, незнамо что. Марушка поначалу обиделась, а потом это имя как-то приняла.

Так, может, и прижилось бы имя, вот только никак на него волчонок откликаться не хотел. А тут ещё вдруг шаманка Акулина Живокость сама в Кара-Шимский лес пожаловала. Та самая, которой Лепард дичину таскал. Наелась она тогда вдосталь, и, видать, ей понравилось. Дошла до неё молва, что у Марушки дети необычные и придумала она, как на этом поживиться.

Заявилась старая шельма и говорит:

-- Неспуста я к вам пришла, неспуста... Знамение мне было, касательно вашей семьи. Страшную тайну знаю.

Скажу тебе, очень уж волки во всякие знамения верят. Мясом их не корми, дай о предначертании и про Конец Света послушать. Ну, Марушка и Лепард уши-то и распустили. Вынесли волчат напоказ.

Глянула на Оньку старая волчица, удивилась, конечно, а вида не подаёт. Как обычно, тумана напустила.

-- Невпервой такую судьбу вижу, -- спокойно сказала она. -- Для вас диво, а мне -- так обычное дело. Вижу, по трём дорожкам её судьба пойдёт. Или волчья суть в ней переборет, или она травоядная будет, как елени. От мясного отступится. Может и в теле перемениться. Тут или копыта отскочат, либо клыки из пасти чезнут.

-- А третий? Третий-то какой?

-- А вот третий самый тайный. Про то никто не знает, даже я не скажу. Останется она такой, какая есть -- и не волк и не елень. А может, и волк и елень. Ежли ни под волков, ни под еленей подстраиваться не будет, тогда и назначение её исполнится. По своей ей дорожке идти надобно.

-- Какое же тогда знамение было? -- раздосадовано фыркнула Марушка. -- Если сами не знаете, зачем пришли?

-- А ты не торопи, в своё время открою,-- важно сказала Акулина. -- Надобно мне сперва узнать, достойны ли вы этой великой доли.

-- Достойны-достойны, -- заторопилась Марушка. -- Давайте выкладывайте.

-- Девчушка больно чудная, отмечена свыше, и имя ей самим давать не след.

-- Чужого спрашивать? Да вы что, бабушка, с ума сошли?! -- ахнула Марушка. -- Кто-то со стороны ляпнет, и мучайся дочка до конца жизни. И так у девчонки внешность непривычная, нечем женихов приманить, а вы ещё имя исковеркать хотите.

Лепард умоляюще посмотрел на жену.

-- Не шуми. Плохое имя сами не возьмём, а бабушка Акулина дело говорит: надо и небесам шанс дать.

-- Откуда же имя ждать? С неба, что ли, свалится?

-- Экие вы -- тёмные... -- обиделась шаманка. -- Ничего в строении жизни не понимают, а перебивают... Ещё не дослушают, а уже воют почём зря.

Помялась Акулина для виду-то и объявила, что волчонка надо... Илькой назвать.

-- В вещем сне Хозяйка ко мне пришла, -- важно говорила она, -- и наказала её своим именем назвать. Меня, говорит, Ириной зовут, и волчица пускай так же зовётся. Под моим покровительством ходить будет, и никакая беда её не коснётся.