Хозяйка Кара-Шимского леса (СИ)

Видит Лепард, вовсе сбрендила волчица. С другими волками он всегда грозен, а перед Марушкой отступает. Ладно, думает, в другой раз приду.

На следующий день уже вся стая подбежала на детей глянуть. А как же, имеют право. В волчьей стае так заведено. Дети вожаков -- для всей стаи родные.

Пришёл и отец Марушки, старый волк Хват Серпоклык. Он, скажу тебе, нрава шибко крутого. Что и говорить, если стаей восемь лет верховодил. Никто ему и перечить не смел. Сколько раз пытались его с верховья спихнуть, а он всегда победителем оставался. Сейчас вот состарился, а всё равно почёт ему и уважение.

Ну, Хват сразу рычать давай. В первый день Марушку не проведал, будто ему до волчат и дела нет, а тут сразу грохнул:

-- Пошто от меня внуков прячешь! Не сегодня-завтра на пулю человечью наскочу и наследников не увижу!

Марушке вроде как и деваться некуда. Махнула она лапой и подумала: будь что будет, семь бед -- один ответ. Правда, попросила Лепарда и отца своего, чтобы только они пока глянули. Те согласились и всю стаю на охоту спровадили.

Лепард, когда увидел детей, посмяк сразу. На уродливого волчонка, с копытцами который, ошалелыми глазами уставился, лапы у него подкосились, а в голове чего-то там звякнуло, хрустнуло, и перед глазами круги кровавые поплыли. Так бы и грохнулся оземь, но Марушка поддержала. Шало она на подсобу бросилась и бочком к нему притиснулась.

Отдышался чуть волк-отец и давай скулить да выть:

-- Говорил тебе, на мясное нажимай, а ты чего?! Вот они, твои корешочки! Вот она, любимая сурепка! Дожились! Без клыка зарезала! Ну, спасибо... Какой я теперь вожак! Точно шубу по лоскутьям разнесут!

-- Может, обойдётся, а? -- робко спросила Марушка.

-- Да уж куда там! -- лапами голову обхватил и давай причитать: -- Как теперь волкам в глаза смотреть?! Засмеют, ославят на всю округу!

-- Никто не узнает...

-- Чео? Совсем спятила?

Дед Хват и слова не проронил. Долго он смотрел, как волчата друг с дружкой на мягкой подстилке играют. А на уродливого волчонка мельком разве что глянул и больше не смотрел.

Марушка виноватая такая стоит, от стыда под землю готовая провалиться, так и ждёт, что ей и волчатам страшный приговор отец объявит.

Потом Хват, не глядя, на уродливого волчонка указал и коротко обронил:

-- Это чтобы не было.

У Марушки точно всё внутри оборвалось. Материнское сердце сжалось. Глянула она на свою маленькую дочку: та на животике лежит, копытца вытянула, головку на взрослых задрала, глазищами большими то на одного посмотрит, то на другого, и реснишками длинными хлопает, хлопает... Так чудно, у других волчат глазёнки ещё не прорезались, а она моргает и смотрит наивно и ласково, и будто тайну какую-то знает...

-- Не дам... -- тихо сказала Марушка и чуть не плача взмолилась: -- Папа, не надо... не торопись, может, вырастит и нормальная волчица будет. Зубы есть, и значит, ум у неё наш... Голова-то волчья! Всё наладится, -- с мольбой просит, заглядывая то Лепарду, то Хвату в глаза, и по шёрстке слёзы текут...

-- Нет, -- уже с раздражением бросил Хват.

-- Лепардушка, ты хоть заступись! Твои это дети!

А тот голову угнул, отвернулся, глаза прячет и обронил тихо:

-- Не мои это щенки...

Марушка на него полыхнула ненавистным взглядом и вдруг в одно мгновение преобразилась -- напряглась вся, на всей шкуре шерсть вздыбилась и волнами пошла. Волчица клыки оскалила и как рявкнет:

-- Не дам! Моя это дочь! И меня рвите тогда!

Хват с Лепардом опешили, впервые Марушку в страшном гневе увидели. Лепард, видать, испугался, что Марушка его никогда не простит, ну и на сторону жены встал. Стал он машинально соображать, как волчонка заслонить, и вдруг его осенило:

-- Помнишь, отец, зимой Хозяйка приходила?

-- Это которая? -- не понял Хват.

-- Ну, ещё на человека похожая, маленькая только.

Хват вроде как вспомнил, а всё равно не сознаётся.

-- Иволга прилетала... -- подсказывает Лепард. -- А потом раз -- и Хозяйка...

-- А-а! -- дошло наконец до Хвата. Тотчас же хлопнул себя лапой по лбу и говорит: -- Вон оно что! То-то она говорила, что детей у вас больше не будет.

Марушка успокоилась уже и говорит:

-- Папа, она не так сказала. Она говорила, что другие у нас дети будут. Она, когда прощались, и мне эти слова повторила.

-- Пусть и так, всё едино, -- раздосадовано махнул лапой Хват, малость в раздумье постоял и добавил: -- Значит, конец нашему волчьему роду.

-- Папа, она не о погибели говорила, она сказала -- другие...

-- Всё едино.

Лепард не отступается:

-- Так и я говорю! Другие -- это...-- замялся, подбирая слова, и выпалил: -- Может, расцвет грянет!

-- Да уж куда там! Горазды вы, молодёжь, мечтать. Откель вам что знать! Вот в наше время волки были -- богатыри! А потом всё снижение, снижение... -- Хват поворотился, раздумчиво на дочку посмотрел и говорит: -- Так ты, дочерь, вроде как с ней в знакомстве была, ходили вместе?

-- Мы дружили... -- тихо сказала Марушка.