Христианство. Три тысячи лет

Дарвин далеко не первый популяризовал эволюцию. В 1844 году шотландский издатель и геолог-любитель Роберт Чамберс изложил ту же идею в опубликованном анонимно труде «Следы естественной истории творения» – во многом странной, рассчитанной на легковерного читателя книге, несмотря на всю элегантность литературного стиля Чамберса, и вместе с тем имевшей бешеную популярность. Сам Чамберс был любопытным плодом эволюции, так как имел по шесть пальцев на каждой ноге и руке. Опровергнуть его было проще, чем Дарвина, который, в противовес недвусмысленному атеизму работы Чамберса (на самом деле он был деистом) закончил в 1859 году труд «О происхождении видов» лирическим упоминанием о «величии», которое Творец вдохнул во все живое в «таком простом начале».[1623] В период между публикацией этой работы, подвергшейся значительной правке, и следующим большим трудом «Происхождение человека» (1871) Дарвин отказался от идеи естественного отбора, на которой ранее настаивал; дальнейшие работы по генетике, основанные на наблюдениях австрийского монаха Грегора Менделя, показали, что Дарвину следовало придерживаться ранних взглядов. Однако в главном он остался непоколебим и продолжал считать, что человечество не сотворено Богом, а является частью эволюционной цепочки. Разные ветви семьи Дарвина с 80-х годов XVIII века самым активным образом участвовали в борьбе Уильяма Уилберфорса и Томаса Кларксона против рабства (см. с. 960–961), и Дарвин не избежал этого всеобщего энтузиазма, хотя и отошел от евангелического христианства, вдохновлявшего его родственников. Полученные опытным путем доказательства тому, что все живое едино по своей сути, он считал подтверждением единства всего человечества, несмотря на расовые различия. Какое бы применение «ученые» расисты ни нашли этой теории эволюции, оно не согласуется с четкими заявлениями самого Дарвина в «Происхождении человека»:

«…все расы настолько схожи во множестве незначительных признаков физического строения и умственных особенностях, что их можно признать только унаследованными от общего предка, и таким образом охарактеризованный предок заслуживает, вероятно, причисления к категории людей».[1624]

Со времен Дарвина интеллектуально значимых научных опровержений общим положениям его теории так найдено и не было. Современная мода консервативных христиан (и мусульман) на креационизм – не более чем набор движущихся по кругу логических доводов, а креационистская «наука» занимает среди современных претендентов на звание научной системы взглядов уникальное положение по той причине, что ею не сделано ни единого собственного открытия. С 60-х годов XIX века идея эволюции получила широкое признание среди образованных людей во всех странах Запада, все еще поразительно христианских по облику и убеждениям. Теория Дарвина укладывалась в гегелевскую схему эволюционирующей Вселенной и выглядела далеко не беспросветной, а подкрепляла оптимистическое отношение к возможностям прогресса, который распространился в кипучем и экспансивном обществе времен промышленных революций. Многие протестантские теологи приступили к разработке нового естественнонаучного богословия, в которой эволюция рассматривалась как постепенное осуществление предопределенного Богом плана. Ольстерец Джеймс Маккош, в 1868 году назначенный президентом очага реформатского протестантизма, Принстонского университета, не допустил, чтобы его воодушевленное отношение к движениям возрождения в Ольстере и Америке охладил дружеский прием трудов Дарвина.[1625] В конце XIX века англиканское объединение возглавлял архиепископ Кентерберийский Фредерик Темпл, который ранее прочел в Оксфорде ряд лекций о связи религии и науки в зависимости от допущения об эволюции как основополагающей истине.[1626]

Переоценка христианской Библии