Христианство. Три тысячи лет

Более фундаментальное затруднение, нежели открытия науки XIX века, для властей христианских церквей представляла переоценка христианской Библии, распространившаяся за пределы скептически настроенных кругов времен радикального христианства и Просвещения и захватившая основное течение Западной церкви. Французские мавристы и гугеноты XVII века снабдили скептиков научными инструментами, осуществляя правку средневековых и древних текстов с педантичным вниманием к любым признакам подлога и к контекстуальной датировке. В последующие почти сто лет немецкие библеисты с нарастающим упорством следовали по их стопам, порыву абстрагироваться от Библии и заново придирчиво изучить ее во многом способствовал эволюционный подход Гегеля к событиям человеческой истории. Так как христианского Бога Гегель воспринимал как образ Абсолюта, слова о Боге в Библии тоже должны быть отображениями более возвышенных истин, скрытых в них. Библейские повествования могли быть названы мифами и тем самым отнесены в ту же категорию, что и мифы других мировых религий.

Давид Фридрих Штраус

Эта позиция получила широкое распространение благодаря молодому лютеранскому пастору и лектору Тюбингенского университета Давиду Фридриху Штраусу. До Штрауса наиболее критической переоценке подвергались ветхозаветные тексты. Штраус, сторонник гегелевского символического подхода к христианству, пожелал применить свои аналитические навыки и к Новому Завету. В 1835 году он опубликовал результат своих исследований, известный под коротким немецким названием «Leben Jesu» («Жизнь Иисуса»), или в переводе на английский, выполненном свободомыслящей романисткой Мэри Энн Эванс (Джордж Элиот), – «The Life of Jesus Critically Examined» («Критически исследованная жизнь Иисуса»). Штраус изобразил Иисуса великим иудейским учителем, последователи которого рассказали историю его жизни наилучшим из всех известных им способов, позаимствовав сюжеты из Ветхого Завета и поместив в них своего героя. Сознательного обмана не произошло, но повествования Нового Завета представляют собой скорее образцы богословского символизма, нежели перечень исторических фактов. Во многом мои собственные исследования жизни Иисуса (см. главу 3) построены на этих размышлениях, фундаментальных для западной библеистики, однако в момент первой публикации они стали для широкой публики потрясением. Работе Штрауса в Тюбингене был положен конец; когда ему предложили место на кафедре в Цюрихе, там начались уличные беспорядки, и осуществить назначение оказалось невозможно. Но испытывать сочувствие к нему не стоит: Штраусу до конца жизни выплачивали преподавательское жалованье, а он, разочарованный, постепенно отходил все дальше от христианства. Первые шаги к разрыву с лютеранством Фридрих Энгельс сделал благодаря воодушевлению, с которым он отнесся к гегельянским идеям «Жизни Иисуса».

Поиски исторического Иисуса

За одним критическим изучением последовали и другие, преображающая роль Тюбингена в библеистике на Штраусе не закончилась. Фердинанд Христиан Баур относился к Библии как к историческому документу – вплоть до того, что считал весь Новый Завет плодом яростных конфликтов между иудео-христианством Петра и старших учеников и стратегией миссионерства среди язычников, которой придерживался Павел. Начался поиск «исторического Иисуса», личности, в которую церковь могла бы верить, несмотря на гигантский разрыв между мышлением и допущениями первых христиан и верующих XIX века. В 1906 году теолог, врач и миссионер Альберт Швейцер, сын лютеранского пастора из Эльзаса, написал книгу «Вопрос об историчности Иисуса», в которой утверждал, что этот предмет увлечения либеральной науки ошибочен. Исторический Иисус, которого Швейцер разглядел в евангелиях, был человеком, верившим в приближение конца света и готовым расстаться с жизнью в Иерусалиме, чтобы приблизить это время бедствий. Следовательно, в основе всех его действий лежала ошибка. Если в евангелиях и вправду идет речь об историческом Иисусе, он представлял собой олицетворение неудачи и трагедии, способное поведать лишь об этой неудаче и трагедии современному миру.[1627] Кьеркегор пришел к тому же выводу другим путем: это была вера бесконечно далекая и от старого догматичного христианства, и от рационализированного христианства либералов XIX века.

Библейская археология