Христианство. Три тысячи лет

Осуждение «этнофилетизма» выражало целенаправленную политику православия, утверждавшего, что оно не поддерживает проявления национализма или культуру одного народа. Несмотря на то что со времен первоначальной экспансии на Балканах православие зачастую становилось именно таким, заявления 1872 года имели большое значение для православия в будущем. Что касается ближайших последствий, оно не препятствовало ни продолжению фактического существования болгарского экзархата, ни возможному становлению болгарского царства в границах экзархата. Это был пример явного сближения национализма с церковью, к которой монархи относились скорее в духе царя Петра I и его российских преемников (и действительно, с 1908 по 1944 год болгарские монархи именовали себя царями). В итоге это привело к обычной политизации верхушки Болгарской церкви, вызвало вражду многих мирян и в дальнейшем рассматривалось как одна из причин ослабления болгарского православия в ХХ веке. Несмотря на значимую роль Церкви в создании современной Болгарии, в настоящее время в этой посткоммунистической республике один из самых низких уровней участия в церковной жизни среди всех православных стран Восточной Европы.[1617]

Христиане как угроза оттоманской власти

Поскольку оттоманские власти терпели унижение от потерь территорий, отходивших к новым христианским государствам, оправдывавшим свою независимость именно христианским самосознанием, неудивительно, что султаны все чаще воспринимали оставшихся у них подданных-христиан как угрозу для собственного выживания и укрепляли свои позиции, ссылаясь на свое мусульманское самосознание. С тех пор как в XVI веке Египет был завоеван халифатом Аббасидов, оттоманские султаны претендовали на статус халифов, но лишь Абдул-Хамид II в конце XIX века (то склонный к реформам, то бессмысленно жестокий) объявил себя защитником всех мусульман. Это была отчаянная попытка укрепления духовной власти монархии, теряющей политическую власть, сравнимая со стремлением папы римского претендовать на непогрешимость в момент потери Папской области.[1618] К концу XIX века султан правил по-прежнему многонациональной и многоконфессиональной империей, однако традиционная для нее система договоренностей между представителями разных религий практически распалась, оттоманское владычество постепенно приобретало исламский характер.

Ранее в том же веке стремление оттоманских правителей к «танзимат» («упорядочению») привнесло направленные на модернизацию реформы в указы 1839 и 1856 годов, упразднившие систему «миллет» – обособленных религиозных сообществ. Это вызвало заметное недовольство мусульман, которые увидели, как группы, ранее занимавшие более низкое положение, претендуют на равный статус с ними, – более того, добиваются расположения и экономических преимуществ у христианских европейских держав, заинтересованных в продвижении на Ближний Восток. Все эти события были чреваты опасностью для христианских меньшинств. Конфликтов между религиозными сообществами почти не было в арабской части империи, где после одной сильной вспышки насилия в 1860 году, наблюдавшейся в Ливане и Сирии, у мусульман, иудеев и христиан возникло ощущение общего арабского самосознания под эгидой оттоманов. Проблемы возникали на севере, где религиозная нетерпимость Российской империи вынуждала сотни тысяч мусульман десятилетиями стремиться в поисках убежища на оттоманские территории. Основания для недоверия и зависти к христианам казались весомыми.[1619] В 1843 году создался опасный прецедент – несколько эпизодов резни, устроенной курдами в христианских горных общинах диофизитов на территории современного иранского Азербайджана; эти убийства были спровоцированы деятельностью западных миссионеров и наступлением русских войск. Не менее ужасными были случаи массовых убийств армян на Кавказе и далее на юг в 90-х годах XIX века, в том числе в 1895 году, когда несколько тысяч армян были заживо сожжены в их соборе в Урфе – некогда освященном веками христианском центре, который назывался Эдесса.[1620] Все эти события возвещали наступление худших времен, память о них угрожала существованию христианства там, где оно зародилось.

Властители сомнения: геология, библейская критика и атеизм