Христианство. Три тысячи лет

Наряду с текстологическими исследованиями развивалась и фактически новая наука – археология, исследовавшая земли Ближнего Востока, где происходили события библейских повествований. Христиане с энтузиазмом приветствовали эти исследования, уверенные, что получат подтверждение библейских истин, и финансировали подобные экспедиции. Результаты оказались неоднозначными: по-видимому, Древний Израиль играл менее значимую или даже просто заметную роль, чем можно судить по описаниям в Ветхом Завете, к тому же обнаружилось много литературных произведений других народов, свидетельствующих о том, что библейские авторы заимствовали отовсюду идеи и даже тексты.[1628] Однако первый золотой век истории и археологии в новых университетах обескуражил либеральных протестантов не больше, чем теории Дарвина. Наиболее выдающийся из них, Адольф фон Гарнак – подобно фон Ранке, удостоенный рейхом титула за вклад в науку, – ликовал, убежденный, что таким образом завершилась работа Реформации: «Кардинал Маннинг однажды необдуманно заметил, что “историю следует опровергать догмой”. Мы утверждаем прямо противоположное. Догму следует чистить историей. Мы, протестанты, убеждены, что при этом мы не разрушаем, а созидаем».[1629]

Потрясение основ религиозного мировоззрения

Тем не менее, с точки зрения многих восприимчивых людей, наука и история сообща и необратимо потрясли основание явленной религии. Гегелю мир существования и идей представлялся непрерывной борьбой, теперь же борьба, бессмысленная, безнравственная и сугубо эгоистичная, захватила и мир природы. В эпоху глубокой озабоченности жизнью в соответствии с нравственными принципами тревогу вызывало даже предположение, что Творец не разделяет эту озабоченность. Эволюция превращает ряд наиболее «божественных» характеристик человека – нравственную щепетильность, любовь, – в продукты своекорыстной эволюции. Она лишает мир нравственных или благожелательных намерений, и даже если считать Бога первопричиной, как утверждал автор «Происхождения видов», трудно призвать на помощь воодушевление, чтобы поклоняться физической аксиоме.[1630] Если эволюция предполагает, что человечеству присущи общие для всего мира эгоизм и безнравственность, тогда западный мыслитель более поздних времен Зигмунд Фрейд, опубликовавший первый труд по психоанализу через тринадцать лет после смерти Дарвина и увлеченный мифами о праотеческом иудаизме и развитием этих мифов в христианстве, завершил картину аморальной основы человеческой мотивации вне пределов сознания или публичных проявлений. Половое влечение – самая действенная сила, стоящая за поступками людей.[1631]

Сам Дарвин, первый труд которого был, по сути дела, написан в защиту христианских миссий, совпавших с его галапагосским путешествием, полностью утратил понимание цели Вселенной, хотя не стал делать из этого публичной драмы.[1632] «От христианства я отошел лишь в сорок лет… доказательства не подкрепляли его», – отвечал он на неучтивые и настойчивые расспросы за несколько месяцев до смерти в 1882 году. Тем не менее его похоронили в Вестминстерском аббатстве, по соседству с нетрадиционным христианином сэром Исааком Ньютоном, а в числе несших его гроб были два герцога и граф.[1633] Статья в лондонской газете The Times в 1864 году подняла вопрос о конфликте между наукой и религией, и эта идея стала одним из наиболее распространенных публичных обсуждений в странах Запада. Маркс явно верил в него, ибо в восхищении отправил Дарвину экземпляр «Капитала» с автографом (неразрезанный, он сохранился в библиотеке Дарвина).[1634] Подобно Дарвину, многие считали, что еще не готовы однозначно высказаться по вопросам божественного. Они называли себя «агностиками», еще одним неологизмом из тех, что стали признаком стремления XIX века описать беспрецедентные явления – в данном случае термин в 1869 году ввел общительный, агрессивный товарищ Дарвина Томас Гексли (Хаксли). Кое-кого серьезность XIX века побудила отвергать Бога почти религиозным способом, вкладывая в старинное оскорбление «атеист» новый смысл и заимствуя слово «гуманист» из его предыдущей инкарнации как отношение к какой-либо отрасли знания. Эти люди основывали объединения атеистов и гуманистов, занимающихся деятельностью, которой можно было бы ожидать от современных свободных протестантских церквей: с воскресными школами, лекциями, общественными мероприятиями и даже сборниками гимнов. Вероятно, их убеждения представляли собой абсолютную форму протестантского инакомыслия.

Искушение теософией