Христианство. Три тысячи лет

Если во владениях оттоманов христианство подвергалось нападкам одного рода, то обстоятельства, которые начали складываться в эпоху Просвещения, породили совсем иные – сомнения в правдоподобии христианских представлений о Боге. В XVIII веке ньютоновская механика и связанный с ней деизм, казалось, гарантировали Богу место творца; мало какие научные открытия подразумевали отрицание библейской идеи благожелательного создателя Вселенной. О настроениях христиан-интеллектуалов свидетельствовала невероятная популярность в Англии апологетического труда математика из Кембриджа и богослова Уильяма Пэйли – «Мнение о доказательствах христианства» (1794). Именно этот труд во многом заложил концепцию «Бога-часовщика», предвестники которого встречаются и в дохристианской философии: ее доказательства существования Бога строились на свидетельствах замысла в сотворенном мире. Сложная конструкция часов не могла возникнуть случайно, сама собой, – как и вся сложность, адаптация и даже изменения в природе.[1621]

Так когда же был сотворен мир

На этом фоне с нарастающим энтузиазмом происходило систематическое физическое изучение окружающей среды, названное неологизмом «геология». Стало ясно, что традиционные исчисления даты Сотворения мира по Библии, такие, как 4004 год до н. э. по хронологии Ашшера, не имеют никакого отношения к целым эпохам реального существования Земли. С конца XVIII века исследования, проводимые во Франции, прокладывали путь к дальнейшему развитию науки. Один из пионеров зоологии Жорж Кювье терпеливо строил карту геологических пластов речного бассейна Парижа даже во время Французской революции; он доказал, что историю горных пород и вымерших существ можно изучать точно так же, как историю империй человечества.[1622] В эту работу внесли свой вклад и английские ученые, среди них было немало набожных и ортодоксальных англиканских священников во главе с жизнерадостным, образованным, имевшим разносторонние интересы Уильямом Баклэндом, который держал дома гиену, радовался ее обществу не меньше, чем исследованиям, и объявлял о своем намерении изучить все многообразие сотворенных существ. Геологические исследования не представляли проблемы для веры этих ученых; с их точки зрения, в повествовании о сотворении в книге Бытие промежутки времени, связанные с замыслами Бога, упоминались в переносном смысле. Когда Баклэнд признал существование вымерших видов, сохранившихся в виде окаменелостей и со временем явно претерпевающих изменения, этот факт стал еще одним доказательством божественного промысла: всему сущему на Земле свойственно приходить в упадок ввиду бренности, однако Бог предусмотрел появление новых видов как замены исчезающим. «Эрратические валуны», путь которых можно проследить до какой-нибудь скальной поверхности на большом расстоянии от мест распространения ледников многовековой давности, служили убедительным доказательством повсеместности библейского потопа.

Чарльз Дарвин и теория эволюции

Всю эту картину внезапно лишил умиротворенности труд Чарльза Дарвина, некогда подающего надежды священника, который в 1835 году отказался от первоначального, не слишком плодотворного изучения геологии, ради наблюдений за природой на далеких Галапагосских островах в Тихом океане, во время путешествия, в действительности предпринятого с миссионерскими целями. Дарвин обратил внимание на то, что местные виды животных и растений заметно отличаются от встречающихся в других местах, в том числе и на соседних островах, и поначалу изумился озарению, дающему возможность представить, каким изначально было творение Бога. Но в 1837 году, размышляя об увиденном, он пришел к совершенно иному выводу: возможно, новые виды – не напоминания о садах Эдема, а конечный продукт невероятно длинной цепочки промежуточных этапов развития в изоляции от остального мира. В последующие два года он разработал на основании этого вывода теорию эволюции, полностью противоречащую представлениям о мире, которых придерживался Пэйли (его мнение Дарвин некогда считал самым авторитетным). Данные, собранные Дарвином, можно было объяснить лишь тем, что виды вели борьбу за выживание и что эволюция была возможна, когда даже незначительная приспособляемость вида давала ему преимущества перед остальными в этой борьбе – этот процесс Дарвин назвал «естественным отбором». Провидение, предусмотревшее этот процесс, явно не было благожелательным. Разум играл роль прислужника христианского откровения.