Кино после Сталина

Леонид Гайдай – откровенная эксцентрика. В сюжетах, в драматургических приемах, в игре актеров. Режиссер признавался в интервью, что не любит комедий с «лирически-камерным сюжетом» и легкими бытовыми конфликтами: «Такие фильмы, разумеется, нужны. Но мне ближе сатира, гротеск, эксцентрика. Я люблю острый ритм, быстрый темп, резкий монтаж, кинотрюки, очень люблю пантомиму»[142].

Четыре актера связали с ним свою судьбу. Знаменитая троица, Трус, Балбес и Бывалый. Вицин, Никулин, Моргунов. Начав свое существование на экране с уморительно смешной короткометражки «Пес Барбос и необычный кросс», закончили в собравшей 76 миллионов зрителей картине «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». Здесь еще добавилась блистательная игра Владимира Этуша в роли товарища Саахова.

Именно из-за него, будто бы пародировавшего Сталина, к фильму «прицепилось» начальство. Председатель комитета кинематографии Романов прямо назвал фильм «возмутительной антисоветчиной».

Фрунзе Мкртчян в роли дяди, Владимир Этуш в роли Саахова, Юрий Никулин в роли Балбеса и Евгений Моргунов в роли Бывалого в фильме «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»

1966

[РИА Новости]

Дальнейшие события были, по сути, эпизодом из неснятого фильма Гайдая.

Один из самых известных анекдотов времен застоя: Брежнев берет телефонную трубку и говорит: «Дорогой Леонид Ильич слушает».

Но в том счастливом для фильма случае дорогой Леонид Ильич, посмотрев на даче «Кавказскую пленницу», сам позвонил в Госкино и поблагодарил за чудесную комедию. Романов сразу же поздравил авторов фильма с большим успехом, картине выдали высшую прокатную категорию…

Четвертый знаменитый «актер Гайдая», конечно, сам Шурик, он же Александр Демьяненко, к нему после «Операции Ы» эта маска прилипла, казалось, навсегда. Да и не только казалось, так и было. «Шурик!» – кричали мальчишки. А взрослые останавливали, если он появлялся на улице и, тоже называя только Шуриком, приставали с вопросами об отношениях с Натальей Варлей.

Александр Демьяненко в роли Шурика в фильме «Кавказская пленница»

1967

[РИА Новости]

Саша человек тонкий, по-настоящему интеллигентный, нелегко переживал свою уличную славу и как мог сторонился ее.

Актер на самом деле драматического таланта, он очень хорошо снялся до встречи с Гайдаем у режиссеров Алова и Наумова в фильмах «Ветер» и «Мир входящему». Однако став Шуриком, временно перестал получать приглашения на другие роли. Изменились актерское амплуа и внешность. От рождения он брюнет, но Шурик светловолосый, даже рыжий, надо было красить волосы и оставаться таким на все время съемок.

«Надо сказать, что это было довольно неприятно. В то время не было таких замечательных красителей, как сейчас. Поэтому меня красили бланкитом. Вы знаете, это что-то похожее на смесь известки с чем-то. Это жуткая процедура. Я был в то время брюнетом, таким жгучим. Мои волосы (мне всю голову намазали) сожгли этим бланкитом, и, к чертовой матери, всю кожу на моей бедной голове» (Александр Демьяненко) [143].

Последний раз Шурика видели в фильме, который, по-моему, был лучшим фильмом Гайдая. «Иван Васильевич меняет профессию», в основе его пьеса Михаила Булгакова «Иван Васильевич».

«В литературе XX века активное освоение переживало художественное наследие Н.В. Гоголя, о чем свидетельствовал творческий диалог с гоголевской традицией в произведениях М.А. Булгакова… Этот классик сопутствовал Булгакову с юности… Булгаков зачитывался Гоголем, писателем, которого он неизменно ставил себе за образец…» [144]

Но то, что в основе направления в советской комедии, которое Гайдай не только представлял, но и возглавлял, лежит Гоголевская традиция безусловно. Персонажи-маски, мертвые души без кавычек населяют фильмы Гайдая, даже если он экранизирует Зощенко или Ильфа и Петрова, а не только Булгакова.

Другой писатель, другой русский гений повлиял на советскую комедию, придав ей другой жанровый характер, другую образность, даже другую драматургию.