Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Вся процедура была организована безупречно, с подлинным блеском. Приглашенные были сгруппированы по странам света, из которых они прибыли в «Орлиное гнездо». Посланцы восточных низаритских владений были размещены справа от минбара. Посланцы западных областей – слева от него, посланцы северных земель – примо перед минбаром, лицом к нему. Символического смысла было исполнено и то обстоятельство (которое приглашенные на тот момент вряд ли полностью, да и вообще, осознавали), что все они стояли спиной к священному для мусульман городу Мекке. День был ясный и нежаркий. Приятный августовский ветер веял над главной твердыней восточных измаилитов, шевеля полотнища знамен. Минбар окружили наместники областей и коменданты крепостей низаритского государства. Ровно в полдень последовал «большой выход» к собравшимся Хасана-младшего, «явление худжи народу».

Он медленно вышел из своей «заоблачной кельи» и величественным шагом прошествовал к минбару посреди крепостного двора. Глава всех «эзотериков» был облачен в белоснежное одеяние, его голову покрывал столь же белоснежный тюрбан. Хасан-младший был высок, красив и статен. Яркие краски и скопление народа были необычны, как и одежда «худжи». Ибо все низариты привыкли к тому, что вожди низаритов не показываются обычным людям и предпочитают черные и серые одежды, подчеркнуто скромные, почти нищенские, подобные рубищам неимущих суфиев-дервишей (так завещал еще основатель движения Хасан ибн Саббах).

Взойдя на обрамленное четырьмя знаменами возвышение, Хасан-младший почтительно и в то же время – с достоинством поклонился по очереди на все четыре стороны света, не выпуская из руки обнаженного меча – зримого символа его власти над жизнью и смертью всех обитателей этого мира. После чего начал свою обращенную к собравшимся во дворе «Орлиного гнезда» и внимавшим ему, затаив дыхание, последователям, вдохновенную проповедь, в которой был намерен указать им путь в светлое будущее. Он говорил громко и внятно. Сначала «худжа» восхвалил Бога, открывшего врата милосердия и по своей великой щедрости даровавшего всем жизнь. Хасан объявил, что тайный посланец доставил ему весть от «скрытого» имама. Время компромиссов и половинчатых решений навсегда прошло. Низаритам больше не придется, как прежде, год за годом страдать в отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть, с враждебным окружением, все больше терзаемым сомнениями в конечной победе, тщетно ожидая момента «воскресения» – возвращения в мир – «скрытого» имама (который неизвестно когда наступит, и наступит ли вообще?).

Обратившись к «обитателям миров, как людям, так и ангелам», «худжа» сообщил своим онемевшим от изумления слушателям о своем намерении зачитать им полученное от «скрытого» имама послание, содержащее новую «благую весть» и новое руководство к действию.

Хасан-младший действовал крайне осмотрительно. Он не поторопился сразу объявить имамом себя, проявив в столь важном деле разумную осторожность и исподволь готовя свою паству к новости, которая должна была ее ошеломить. Как оказалось, послание, полученное от имама (как известно, араба – потомка «хазрата» Али), было написано по-арабски, на священном языке Корана, которого не понимали, если не все, то очень многие из ираноязычных присутствующих (ведь излишняя образованность среди рядовых низаритов не поощрялась – «умные не нужны, нужны послушные!» – и простому «батиниту», не отобранному для проведения «спецопераций», священный язык написанного по-арабски Корана был понятен не более, чем рядовому «франку»-крестоносцу – священный язык написанной по-латыни католической Библии). Поэтому, арабский текст послания имама (согласно Джувейни, вероятно, ознакомившегося с ним при разборе захваченного монгольскими завоевателями в Аламуте низаритского архива, полный ошибок и несуразностей), зачитываемый с минбара «худжей» Хасаном, переводился одним из образованных приближенных «худжи», стоявшим на ступенях минбара, на понятный всему «меджлису – собранию» персидский – язык народных масс Ирана. Смысл послания, зачитанного Хасаном и переведенного со слуха толмачом, сводился к следующему.

Имам нашего времени открыл дверь милосердия и ворота сострадания всем правоверным, и послал им знак своего сострадания; он призвал своих избранных слуг – низаритов – и освободил их от обязанностей, тягот и ответственности, налагаемых шариатом, и даровал им свое Воскресение.

Сроки исполнились. Столь долго и, казалось, тщетно ожидаемый правоверными «скрытый» имам наконец возратился. Пришло время ему открыто говорить со своим народом, возвещая ему спасительные истины устами Хасана-младшего. Имам возвещал своим избранникам, что прежде представителем имама на земле был Хасан ибн Саббах, теперь же им стал Хасан-младший.