Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Из «Орлиного гнезда» были разосланы во все концы Ирана гонцы, разносившие по низаритской общине невероятную новость о случившемся в Аламуте. Законы шариата были для них практически отменены (если верить недругам движения). Прежде ислам требовал от всякого «муслима» обязательно молиться пять раз в день. Теперь этого больше не требовалось. С учетом «Воскресения», ознаменовавшего собою возвращение эры истинного ислама, каждый правоверный отныне был в контакте с Аллахом не только во время молитвы, пять раз в день, но постоянно, день и ночь, и мог говорить со Всемилостивым и Всемилосердным в любое время и в любом месте, где и когда только того пожелает…

Как писал Джувейни (видимо, дрожащей от праведного гнева рукой): «<…> суть этой ложной веры и тайна этого поистине губительного учения (Хасана-младшего – В. А.) заключалась в том, что вслед за философами они (последователи Хасана – В. А.) говорили, что мир не был сотворен, время не было бесконечным, а Воскресение может быть только духовным. И они описывали рай и ад и «все, что в них заключено», придавая духовный смысл этим понятиям. И потом на основании всего этого они утверждали, что Воскресение – это когда люди придут к Богу, и тайны и истины всего Сущего будут открыты, и будут отменены законы послушания, ибо в этом мире все – действие, и в нем нет размышления, а в мире грядущем все – размышление, и нет действия. И это и есть [духовное] Воскресение, и таково Воскресение, обещанное и ожидаемое всеми религиями и вероучениями, как было открыто Хасаном. И как следствие этого люди был освобождены от обязанностей, налагаемых шариатом, поскольку в этот период Воскресения они должны полностью обратиться к Богу и забыть о религиозных обрядах и установленных традициях поклонения. Согласно законам шариата, человек должен молиться Богу пять раз в день и быть с Ним. Это требование касалось лишь внешней формы, но теперь, в [дни] Воскресения, они должны постоянно быть с Богом в своих сердцах и постоянно направлять свои души к Божественному Присутствию, ибо такова истинная молитва. И подобным образом они истолковывали все положения шариата и все обычаи ислама и считали прежнее их соблюдение отмененным; и они отменили также большую часть [понятий о] законном и незаконном». Хасан стал зваться «Господином Воскресения», а его учение – «учением о воскресении» или просто «воскресением».

Значение происшедшего было трудно переоценить, в особенности с учетом даты устроенного Хасаном-младшим торжественного мероприятия. Худжа»-реформатор далеко не случайно, но с глубоким смыслом выбрал именно день смерти Али днем объявления воскресения из мертвых. Однако те, кто полагал, что стали свидетелями наступления эры физического завоевания мира низаритами, глубоко заблуждались. В действительности представление Хасана-младшего о будущем ислама было далеко не столь приземленным. Он полагал, что теперь, когда настал момент «Воскресения», потусторонний, духовный мир, рай, как бы сошел с небес на землю, дабы впредь существовать в посюстороннем, физическом мире. Все, пожелавшие принять вероучение низаритов, могли теперь обрести духовный мир сейчас и здесь, на этой земле, живя на ней в раю. Что до не пожелавших этого, все они были прокляты и обречены жить в аду, даже пребывая на этой земле (под «адом» понималась несовершенная и жалкая природа всех, отказавшихся вступить на низаритский «путь спасения»). Таким образом, «кийяма» была окончательным приговором, произнесенным над противниками низаритов. Тот, кто не обрел спасение сейчас, не обретет его уже никогда.

Это был, конечно, далеко не безупречный аргумент, оспаривавшийся противниками «отвратительной секты» как наивный, самообманчивый и еретический. Отмечалось, что «кийяма» была, по сути дела, «декларацией независимости» низаритского течения от мусульманской «уммы». Однако дело было не только в этом. «Кийяма» была также отражением двух реальных жизненных обстоятельств.