Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Книгосожжение было еще одним убедительным свидетельством, приведенным Хасаном III скептически и цинически настроенных мусульманам из суннитской среды с целью подтвердить искренность вступления низаритов на новый, праведный путь истинной веры. Важнейшей формой проявления приверженности ортодоксальному исламу было совершение хаджа – ежегодного паломничества к святыням Мекки – духовного отечества всех правоверных мусульман. Через несколько лет после обращения имама Хасана III, его мать приняла участие в таком паломничестве. Хотя она, как говорят, была сунниткой, но о совершении хаджа в Мекку и помыслить не могла в правление своего супруга имама Мухаммеда II, теперь же воспользовалась плодами нового мышления своего новообращенного сына. По пути в святой город мать имама остановилась в Багдаде, где была радушно, со всеми подобающими почестями принята аббасидским халифом.

К сожалению, итоги последующего посещения матерью имама Мекки оказались менее утешительными. В период ее пребывания там был убит брат городского шарифа – потомка пророка Мухаммеда. По сообщениям современников, убитый отличался поразительным сходством со своим братом-шари-фом. Это дало шарифу Мекки повод подозревать, что истинной мишенью террориста был именно он, шариф, а его злосчастный брат лишь случайно «попал под раздачу». Присутствие в священном городе родственников главы низаритов в момент совершения теракта показалось шарифу не случайным, и он заподозрил высоких гостей из Ирана и Ирака в причастности к покушению. Шариф схватил пребывавших в Мекке иракских и персидских паломников и потребовал от них уплаты большой суммы в качестве «виры» – платы за кровь убитого брата. Примечательно, что большая часть требуемой суммы была уплачена матерью Джалал ад-Дина Новообращенного из своих собственных средств. Эта щедрость также могла рассматриваться как низариткий жест доброй воли.

В целях дальнейшей демонстрации решения низаритского ордена идти теперь по новому пути, Хасан построил во многих местах расселения низаритов новые мечети и бани – символы традиционного исламского образа жизни. «Он (имам Хасан III – В. А.) отдал приказ построить на своих землях мечети (которых у низаритов, следовательно, до того не было – В. А.) и послал в Хорасан и Ирак за (суннитскими – В. А.) богословами, которых принял со всевозможными почестями и которые потом стали кади (шариатскими судьями – В. А.), проповедниками и другими религиозными должностными лицами государства…» (Джувейни).

Аббасидский халиф аль-Насир был, несомненно, впечатлен этими нововведениями Хасана III и в 1211 году официально признал низаритов правоверными мусульманами (то есть суннитами). «И из-за такого счастливого поворота событий во всех странах ислама были написаны фетвы (указы – В. А.), касающиеся обращения в ислам его (имама Хасана III – В. А.) и его народа и разрешающие вступать с ними в сношения и заключать браки в Багдаде <…> был издан указ, подтверждающий его (имама Хасана III – В. А.) обращение в ислам (суннизм – В. А.), и он был удостоен всевозможных почестей: халиф (Багдадский – В. А.) вступил с ним переписку, и в письмах обращался к нему, используя почетные титулы…» (Джувейни). Вскоре после своей легитимации «предводителем правоверных» имам Хасан III решил добиться придания своей власти дополнительной законности путем переговоров с правящей верхушкой соседнего суннитского государства Гилян (или Гилан) о заключении брачного союза сразу с четырьмя дочерьми гилянских правителей-эмиров. Халиф Багдадский охотно согласился посредничать в брачных переговорах и благословить этот «четверной союз», продемонстрировав всему «дар аль-исламу», что всецело поддерживает и одобряет новое мышление и новую политику имама Хасана III, направленную на все большее примирение с миром суннитского ислама. Браки низаритского имама с четырьмя дочерьми эмиров Гиляна были заключены, один за другим. Символическое значение этих событий было исключительно велико, ибо наглядно подтвержало возвращение низаритских «отщепенцев», «блудных сыновей» в отеческое лоно «дар-аль-ислама», их прием обратно в большой «общеисламский дом».

Стремясь к дальнейшему, еще большему, примирению низаритского ордена с соседними суннритскими государствами, имам Хасан III предоставлял им в помощь свои вооруженные отряды для участия в военных походах, чего низариты (во всяком случае – иранские) давно уже не делали. А вот от совершения террористических актов низариты почти (хотя и не полностью) отказались. Вместо проведения секретных операций, имам Хасан III в гораздо более откровенной, открытой манере, чем прежде, заявлял о своей поддержке одной стороны и своей враждебности другой стороне того или иного военно-политического конфликта.