Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Правление Хасана III продлилось почти десять лет. «Новообращенный» имам низаритов скончался в 1221 году (как полагали, от «кровавого поноса», как султан Санджар). Хотя ходили упорные слухи о том, что имам был отравлен. Под подозрение поочередно попадали его жены, сестра и другие близкие родственники. Поводом к подобным подозрениям послужило то обстоятельство, что визирь Хасана III, к которому, на правах регента при малолетнем сыне и преемнике умершего имама – Мухаммеде, перешло управление всеми низаритскими владениями, приказал всех перечисленных выше подозреваемых казнить (некоторых – через сожжение заживо на костре). Вероятно, смерть «новообращенного» имама была предопределена враждебностью загнанной им в подполье, но наверняка мечтавшей о реванше «старонизаритской партии», и потому его правление не могло продлиться долго. И смерть его послужила причиной и поводом к не меньшим спорам, чем его сравнительно недолгая жизнь.

Принятая в года правления Джалал ад-Дина Новообращенного на вооружение политика «нового мышления» была наиболее радикальной сменой курса и вех за всю историю низаритского движения. Провозглашение, в свое время, «кий-ямы» было полной неожиданностью для всех. Но публичное заявление низаритского имама о возврате возглавляемого им движения в лоно правоверного – суннитского – ислама – была логическим следствием закономерной эволюции доктрин восточно-измаилитского движения в результате столь долгого отсутствия «скрытого» имама, почему-то никак не желавшего явить себя миру. И в то же время изменение вектора развития ордена, осуществленное по инициативе Хасана III, было тотальным, полным отказом от всего, что делалось и проповедовалось прежде. «Поклонись тому, что сжигал! Сожги то, чему поклонялся!» – и вот запылал костер из священных книг прежней веры на площади «Орлиного гнезда». Своими действиями «новообращенный» имам заставил возглавляемых им низаритов резко впасть из одной крайности исламского «спектра» в другую. Из положения отщепенцев от исламской «уммы» (в лице ее суннитского большинства) он по мановению руки возвратил низаритов в мейнстрим исламского религиозного правоверия. Это была поистине виртуозная религиозно-политическая игра на грани подлинной эквилибристики.

Попробуем присмотреться к этому фундаментальному идеологически-политическому изменению поближе. Невзирая на его радикальный характер, не наблюдалось никаких попыток низаритов – ни в Рудбаре, ни в Кухистане, ни в других иранских областях – воспротивиться «новому курсу» и «новому мышлению». Мало того! Имам Хасан III был настолько уверен в поддержке широкими низаритскими массами своих начинаний, что мог позволить себе уйти в военный поход на восемнадцать месяцев (!), совершенно не опасаясь за то, что в его отсутствие у него в тылу произойдут какие-либо беспорядки или возмущения. Столь ярко и наглядно выраженная готовность низаритских масс «колебаться вместе с генеральной линией партии», свидетельствует о высочайшем и непререкаемом авторитете, которым пользовался их лидер у своих приверженцев и подданных. Ни в какой период времени, будь то в пору инициированной Хасаном II «кийямы», будь то в пору инициированного Хасаном III возврата в лоно суннизма, среди низаритов не замечалось никаких признаков опоозиционности и недовольства, и уж тем более возникновения движения сопротивления нововведениям. Авторитет их лидеров казался абсолютным. Однако, возможно, для рядовых членов «секты» был вполне очевидным полный провал политики «самоизоляции», проводимой предшественником Джалал адДина Новообращенного. Но, как бы то ни было, соседние государи не собирались оставлять низаритов в покое, несмотря ни на какие смены вех и приоритетов. Хотя бы потому, что для многих из них столь резкая перемена курса низаритами стала психологическим шоком. Чтобы «волки» вдруг сделались «овцами»? Такое просто не укладывалось у них в голове. Ведь «сколько волка ни корми»…