Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Эти вынужденные маневры «саббахитов» свидетельствовали о невозможности для низаритов Ирана в последние годы правления имама Мухаммеда II по-прежнему придерживаться своей политики «блестящей изоляции», всецело полагаясь на нее, как на надежное средство сохранения своей независомости. На протяжении позднего периода пребывания Мухаммеда II в должности происходило слишком мало изменений, позволявших считать ее радикальной альтернативой низаритской политике в целом, и отдельные примеры вмешательства низаритов в дела «внешнего мира» были их ответной реакцией на действия этого мира, направленные против низаритского анклава, а не следствием внутреннего стремления низаритов самим по себе выйти из своей добровольной изоляции. Такие изменения в поведении низаритов были неизбежным следствием вторжения хорезмийцев в Рудбар и Гуридов – в Кухистан (на которые низаритам было необходимо как-то реагировать). Агрессивные действия этих новых «сверхдержав» вынудили иранских низаритов изменить свою прежнюю «изоляционистскую» политику. Эти действия «эзотериков» вызвали ответные изменения и в отношении к низаритам со стороны внешних сил. Однако после смерти имама Мухаммеда II (по слухам – в результате отравления) в 1210 году и вступлении в должность его преемника и сына – Джалал ад-Дина Хасана (вошедшего в историю низаритов под именем имама Хасана III), мало кто мог вообразить, сколь разительные перемены произойдут вскоре после его воцарения.

Джалал ад-Дин (что означает в переводе «Величие веры») Хасан был провозглашен преемником имама Мухаммеда II, еще будучи ребенком. Примечательно, что будущий имам был сыном низаритского имама от мусульманки суннитского толка. Возможно, именно суннитское вероисповедание матери Хасана побудило его «смотреть на вещи поширше, а к людям (в данном случае – суннитам) быть помягше», пробудив в нем интерес к «внешнему», суннитскому миру. С отцом своим (не доверявшим сыну и принимавшим его лишь в присутствии телохранителей – если, конечно, верить Джувейни) он был буквально «на ножах» с самых ранних лет своей жизни и с нескрываемым неодобрением относился ко многим аспектам верований и политической практики, усвоенных к описываемому времени низаритами. Еще до вступления в должность имама и главы низаритского ордена, он уже поддерживал тайные контакты с целым рядом видных политических и религиозных деятелей иранского региона, придерживавшихся суннитской версии ислама, в надежде, что ему со временем удастся заделать трещины, возникшие в предыдущий период в едином теле исламского мира, примирившись с суннитами.

Если верить Джувейни, «Джалал ад-Дин, то ли из-за истинности своей веры, то ли из-за враждебного отношения к отцу <…>, устроил заговор против Мухаммеда и тайно послал к халифу Багдада и к султанам и правителям других стран, чтобы сообщить им, что он, в отличие от своего отца, правоверный мусульманин (то есть суннит – В. А.) и когда придет его черед править, он уничтожит ересь (низаризм – В. А.) и вновь введет закон ислама (суннитскую веру – В. А.). И таким образом он вымостил дорогу и сделал приготовления [для будущего]».

Среди адресатов выдержанных в примирительном тоне посланий (а по сути – мирных предложений) будущего низаритского имама был, наряду с аббасидским халифом Багдада и сельджукскими султанами, также могущественный (и посдедний в своем роду, о чем, однако, никто в мире, включая его самого, не догадывался) хорезмшах Ала ад-Дунийя ва-д-Дин Абуль-Фат(х) Мухаммед ибн-Текеш (известный более под сокращенным именем Ала ад-Дин Мухаммед II), сын хорезмшаха Текеша. Эти тайные контакты (и, вне всякого сомнения – договоренности) могли привести к установлению дружественных отношений с суннитскими государями после занятия Хасаном III должности главы низаритов (или, если использовать выражение Джувейни – «предводителя нечестивцев»), однако, пока его отец был жив, никаких шансов на примирение (а затем, возможно – воссоединение) низаритского «микрокосма» с суннитским «макрокосмом» не предвиделось. Судя по всему, до «батинитского» имама Мухаммеда II к концу его жизни дошла информация о секретных контактах его сына с «суннитскими еретиками». Естественно, имам отверг саму мысль о примирении и сближении с суннитами, и его отношения с сыном испортились окончательно.