Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Совместная поездка низаритского посла и хорезмийского визиря к хорезмшаху проходила вполне благополучно, безо всяких инцидентов…но только до поры до времени. Как-то вечером, расположившись на ночь лагерем, посол имама «мульхидов» пригласил сопровождавшего его визиря на дружескую пирушку. Вино лилось рекой, языки развязались. Вероятно, низаритский посол, опьяневший быстрее, стал во хмелю не в меру разговорчив. Слово за слово. Короче, «мульхидский» посланник ошарашил Шараф аль-Мулька заявлением, что даже среди его, визиря, телохранителей есть низаритские «фидаины», готовые, как только он, посол, им прикажет, убить визиря на месте. В доказательство сказанного пирующим были вызваны пять телохранителей визиря, единогласно подтвердившие свою принадлежность к низаритской «секте» и свою готовность, глазом не моргнув, прикончить хорезмийского визиря, на службе у которого состоят и чьим полным доверием пользуются, как только им это прикажут. Визирь Шариф ад-Дин пришел в ужас. Разорвав рубашку на груди, он стал униженно молить низаритов о пощаде, спрашивая, чего они от него хотят, и клятвенно обещая впредь не причинять ни малейшего вреда «батинитскому» орденскому братству.

Вероятно, причиной этого драматического инцидента была не страсть посланника «мульхидского» имама к драматическим внешним эффектам, а элементарное злоупотребление алкоголем. Поскольку у хватившего лишку низаритского посла имелась масса возможностей в любое время и без лишнего шума уничтожить присоединившегося к его свите Шариф аль-Мулька, не дожидаясь вечерней попойки. Как бы то ни было, визирь хорезмшаха «отделался легким испугом», чему был несказанно рад. Тем не менее, известие об этом пьяном инциденте дошло до ушей Джалал ад-Дина Манкбурны, естественно, крайне недовольного (как высокомерной дерзостью «мульхидов», так и трусливым поведением собственного визиря, столь очевидным образом «давшего слабину»)…

Хорезмшах Джалал ад-Дин (унаследовавший от матери горячую турменскую кровь) решил дать «фидаинам» урок, который бы раз и навсегда отбил бы у «мульхидов» охоту действовать и впредь столь же возмутительным образом. Он повелел своему малодушному визирю Шараф аль-Мульку сжечь живьем пятерых низаритов, сумевших просочиться в ряды телохранителей визиря и имевших наглость признаться в этом. Визирь совсем перепугался, не без основания опасаясь, что низариты непременно отомстят ему кровавой местью, если он выполнит жестокий приказ своего повелителя. Шараф аль-Мульк стал умолять Джалал ад-Дина проявить к виновным милосердие и не подвергать их столь мучительной казни. Султан Джалал ад-Дин, однако же, и слышать не желал о милосердии, потребовав неукоснительного исполнения своего повеления, каким бы жестоким оно не казалось. Трусость визиря еще больше ожесточила сердце хорезмийского владыки. Делать было нечего. Перед самым входом в шатер визиря был разожжен огромный костер, в пламени которого сгорели все пять (само)разоблаченных низаритов. Если верить свидетельствам очевидцев, осужденные «мульхиды» восприняли свою участь с энтузиазмом, как завидный удел мучеников во имя веры, обеспечивающий им – «шахидам» – законное и вожделенное место в райских садах…

Опасения малодушного визиря за свою безопасность оправдались вскоре после устроенного им, по приказу хорезмийского властителя, «аутодафе». Спустя совсем немного времени, к Шараф аль-Мульку прибыла низаритская делегация из Аламута. Они потребовали «виры» – «платы за кровь» – в размере десяти тысяч динаров за отнятую жизнь каждого (!) из пятерых сожженных заживо по приказу хорезмшаха низаритов. Эта «приятная» новость, как утверждают современники, повергла визиря в состояние шока. Пытаясь всячески задобрить незваных гостей, Шараф аль-Мульк приказал обращаться с низаритскими посланниками по-царски, не считаясь с расходами, лишь бы они по достоинству оценили оказанное им щедрое гостеприимство и хоть ненамного снизили «планку» своих финансовых требований. Визирь неустанно осыпал послов имама «эзотериков» подарками, пока «мульхиды» не умерили свои требования, хотя и не до того размера, на который надеялись хорезмийцы.

Впрочем, сложности в отношениях между низаритами и хорезмийцами вскоре отошли на второй план по сравнению с куда более грозными событиями. Персию грозил поглотить потоп, угрожавший скорой и неотвратимой гибелью всему исламскому миру. Истоки этой опустошительной бури, прокатившейся над Азией (в направлении, прямо противоположном тому, в котором над ней некогда прокатилась арабская, исламская буря), находились далеко на востоке, в Монголии и граничащих с нею землях, до границ которых в свое время докатился мусульманский вал, пока он не был остановлен китайцами в битве при Таласе в 751 году[22].