Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Однако смутные известия об этих учиненных какими-то малоизвестными «цивилизованному» исламскому миру монголами над другими столь же малоизвестными этому миру степными «варварами» где-то на краю земли, изредка доходившие до «дар-аль-ислама», конечно, не могли надлежащим, адекватным образом подготовить его к тому неслыханному бедствию, что вскоре на него обрушилось. Военные кампании, развязанные Чингисханом в Средней Азии и Иране, были для этих исламских регионов форменной катастрофой, подобной некогда предсказанному нашествию богопротивных и богооставленных племен «яджуджей и маджуджей» («Гогов и Магогов») в «конце времен», перед Страшным Судом. Сомнительно, что учиненные монгольскими завоевателями в Хорасане и Мавераннахре зверства были превзойдены кем-либо до самого «просвещенного» XX века (при всем уважении к памяти уважаемого Л. Н. Гумилева и другим старо– и новоевразийцам, известным своим ярко выраженным и безмерным монголофильством). Примененная монголами тактика была крайне простой и жестокой. Тех, кто сдавался им без боя, завоеватели, как правило, щадили. Но если город или крепость осмеливались оказать захватчикам сопротивление (что неизбежно происходило, после безуспешных попыток договориться с монголами «по-хорошему»), их защитники вырезались почти поголовно. Часть пощаженного мужского населения угонялась монголами для использования в качестве «пушечного мяса» при штурмах других городов. Хотя эти безоружные пленники не представляли собой боевой ценности, они все-же отвлекали на себя внимание и силы защитников крепостей и городов, на штурм которых их гнали монголы, и тем облегчали последним последующее взятие очередной неприятельской твердыни.

Впервые грозовые тучи монгольского нашествия показались на горизонте внутренне нестабильного Ирана в 1220 году. Они разразились «громом, молнией и смертоносным градом (из монгольских стрел и ядер)» вследствие поистине безумного поведения уже упоминавшегося выше хорезмшаха Ала ад-Дина Мухаммеда II из династии Ануштегинидов (отца также упоминавшегося выше Джалал ад-Дина Манкбурны, приказавшего впоследствии визирю Шараф аль-Мульку сжечь заживо пятерых затесавшихся в ряды его телохранителей низаритских «фидаинов»). В тот кровавый год на границу Хорезма прибыл караван монгольских купцов. Правитель пограничного хорезмийского города Отрара, по имени Тадж уд-Дин Инальчик Каир– (Гаир-) хан (что в переводе означает «Могущественный хан»), получил от своих осведомителей информацию о том, что под личиною купцов во вверенный его попечению хорезмшахом город прибыли монгольские соглядатаи (или, по-нашему, шпионы). До сих пор идут споры о том, так ли это было, или нет, однако в тогдашней крайне напряженной военно-политической обстановке одного лишь подозрения купцов в шпионаже было достаточно…