Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Европейские «франки» крайне слабо ориентировались в происходящем на Востоке. Их лидеры так и не смогли решиться сделать выбор в пользу одного из своих потенциальных врагов или союзников. Тем более, что монголы в 1242 году разгромили в битве при Кесе-Даге семидесятитысячное мусульманское войско султана сельджуков Кей-Хосрова II, после чего сельджукские земли были настолько опустошены пришельцами из степей Центральной Азии, что Иконийский султанат тюрок-сельджуков – Рум – этот столь грозный еще недавно враг ближневосточных «франков» и ромеев – «с треском» рассыпался на части[28]. Если верить хронисту XIII века – современнику событий – Матвею (Мэтью) Парижскому, епископ Уинчестерский, Пьер (Питер) де Рош (побывавший с «вооруженными паломниками» в Святой Земле[29] и мыслящий достаточно трезво, чтобы не видеть в монголах «авангард христолюбивого воинства царя-священника Иоанна»), во многом предвосхищая слова американского сенатора (и будущего президента США) Гарри Трумэна о войне СССР и Германии («Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше»), сформулировал свое отношение к войне между монголами и мусульманами на Востоке сходным образом: «Пусть эти псы (монголы и мусульмане – В. А.) истребляют друг друга, пока одни не уничтожат других. После чего мы нападем на тех врагов Христа, что уцелеют в схватке, добьем их и сотрем с лица земли».

По мере продвижения монголов страх низаритов перед ними возрастал в геометрической прогрессии. «Саббахитам», отчаявшимся в попытках заручиться политической поддержкой и военной помощью европейских «франков», не оставалось ничего другого, кроме возврата к своей старой доброй тактике индивидуального террора. Имам Мухаммед III направил своих «фидаинов» (согласно некоторым источникам – в количестве четырехсот человек) в ставку каана монголов Мункэ, Менку или Менгу (сменившего в 1251 году во власти, с нескольких заходов, Огул-Гаймыша – правителя «Йеке Монгол Улуса» после каана Гуюка). Однако, несмотря на то, что низаритским «кинжальщикам» удавалось разными хитроумными способами проникать в каанскую ставку, ни одному из террористов не удалось настолько приблизиться к степному императору Менгу (сыну хана Тули-Тулуя – палача Нишапура), чтобы достать его своим кинжалом. Монголы, получившие от своих новоявленных прислужников – мусульман-коллаборационистов – немало интересных и полезных сведений о низаритах и их террористических навыках, были начеку более чем когда бы то ни было. Например – на момент удачного покушения низаритского «фидаина» на сына Чингисхана – Чагатая. Описанное в грузинской «Столетней летописи» заклание Чагатая в собственном шатре «батинитом», вовсе не пытавшимся скрыться, а с торжеством в голосе, потрясая покрытым кровью каанского сына клинком, громогласно объявившем на своем родном персидском языке переполошившимся и сбежавшимся к шатру телохранителям: о совершенном им убийстве («Ман куштем Чагата!» – «Я убил Чагатая!»), естественно, нисколько не улучшило отношение монголов к ордену «саббахитов». Начиная с момента провала попыток «кинжальщиков» добраться до каана Менгу, стало совершенно ясным, что только поголовное уничтожение низаритской «гидры» сможет уберечь монгольских владык от ее бесчисленных жал. Да и убийство Чагатая стало для иранских «эзотериков» самым роковым изо всех совершенных ими когда-либо прежде.

Впрочем, причиной смерти имама Мухаммеда III стали отнюдь не монголы. Уже далеко не в первый раз опасность пришла не извне, а изнутри. У Мухаммеда III был сын по имени Рукн ад-Дин Хуршах, провозглашенный имамом своим преемником и наследником еще в отроческом возрасте. Тем не менее, со временем выяснилось, что наследник, пользовавшийся таким же почитанием, как и его отец-имам – очень даже себе на уме. Особенно в плане религиозных представлений. Он начал разрабатывать собственный вариант низаритской доктрины и свою собственную систему политических взглядов и ценностей, резко отличавшиеся от отцовских.