Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

В политическом отношении капитуляция имама ознаменовала собой конец существования независимого орденского государства низаритов в Иране. Поначалу Хулагу обращался с Рукн ад-Дином хорошо. Поскольку имам любил верблюдов, хан монголов преподнес ему в подарок сотню двугорбых верблюдов-бактрианов. Когда имам проявил повышенный интерес к юной красивой монгольской (или, если верить Джувейни – незнатной тюркской) девушке из числа ханской прислуги, Хулагу отдал ее имаму в жены. Однако в действительности внук Чингисхана ублажал назойливого и не в меру услужливого имама лишь до тех пор, пока нуждался в его услугах. Как только надобность в нем отпала бы, дни Рукн адДина были бы сочтены. Пока же глава «мульхидов» был все еще нужен монгольскому хану, приказывавшему – устами имама – сдаться гарнизонам еще не сдавшихся низаритских крепостей, расположенных на территории Ирана. Большинство из них не посмело ослушаться приказа, но некоторые – в том числе Ламасар и Аламут – отказались капитулировать. В 1256 году обе непокорные «саббахитские» твердыни были осаждены монголами. Тяжелые разрушения, нанесенные аламутским укреплениям монголами при помощи огромной китайской метательной машины – «каман-и-гава, построенного хитайскими (китайскими – В. А.) мастерами и бившего на две с половиной тысячи шагов; и множество воинов этих дьяволов-еретиков было сожжено его подобными молниям копьями (возможно, примененный монголами при осаде Аламута «каман-и-гава» представлял собой ракетную установку – В. А.)[32]» (Джувейни) – сломили дух осажденных.

Оставив всякую надежду, гарнизон «Орлиного гнезда», завел с осаждающими переговоры об условиях капитуляции. К чести имама Рукн ад-Дина, пребывавшего в стане осаждающих, следует сказать, что он заступился за своих осажденных подданных и единоверцев перед ханом Хулагу, согласившимся в итоге сохранить гарнизону Аламута жизнь.

Сдача Аламута, считавшегося совершенно неприступной и мощнейшей «батинитской» крепостью, нанесла смертельный удар вере низаритов в собственные силы и их надеждам, если не на победу, то на выживание. Психологический эффект, произведенный капитуляцией «Орлиного гнезда», парализовал волю иранских «эзотериков» к дальнейшему сопротивлению. Столетия спустя посетители развалин Аламута не могли себе представить, как столь мощная твердыня могла сдаться, не выдержав осады. Путешественница XX века Фрейя Старк, посетившая развалины «Орлиного гнезда» писала в своей книге «Долины ассасинов», изданной в Лондоне в 1934 году: «главная цитадель Аламута могла и должна была устоять. Она расположена в неприступной долине»…

Однако она ошиблась. Военное счастье отвернулось от осажденных в Аламуте низаритов, столкнувшихся с неизмеримо превосходящим их технически и численно, невероятно жестоким и целеустремленным противником. И на этот раз в их рядах не было Хасана ибн-Саббаха, способного вдохновить гарнизон на удвоение своих усилий, направленных на отражение неприятельского натиска. А его недостойный преемник Рукн ад-Дин, как, несомненно, помнит уважаемый читатель, находился не внутри осажденной крепости, а снаружи, в стане осаждающих ее монголов. Не удивительно, что при отсутствии достойного предводителя гарнизон был вынужден сдать Аламут врагу.

Когда последние низариты покинули Аламут (прихватив ту часть своей движимости, которую им было позволено взять с собой), в «Орлиное гнездо» вошли победоносные монголы. Они завладели всем, что было оставлено в крепости низаритами. Посетил капитулировавшую цитадель «мульхидов» и наш старый знакомый – коллаборационист Джувейни, иранский визирь хана Хулагу. Как и все, он был поражен невероятной мощью оборонительных сооружений и богатством запасов, накопленных в Аламуте низаритами. Хулагу дал своему иранскому прислужнику дозволение взять из низаритской библиотеки все, что захочет, и таким образом было спасено для будущих поколений немало ценных сочинений. Однако все, что Джувейни счел «еретическим», было обречено стать жертвой пламени «инквизиционного» костра. Когда все ценное было вывезено из Аламута монголами и их местными коллаборационистами, «Орлиное гнездо» было подожжено, став «погребальным костром» на «похоронах низаритов». Стремительное пламя охватило то, что было Аламутом, пожирая все, что составляло смысл, суть и душу верований и самого существования так долго живших в этом «проклятом» месте низаритов. Жизнь низаритов как эффективной политической силы на территории Ирана была окончена. С разрушением монголами Аламута перестало биться сердце низаритского ордена. Пробил смертный час «батинитов». Не помогли «мульхидам» ни хитроумие, ни изворотливость. «Ни хитрому, ни умному, ни ведуну разумному суда Божьего не миновать», как говаривал вещий «соловей старого времени» Боян (если верить анонимному автору «Слова о полку Игореве»).

«А мудрому человеку хорошо известно, что всякое начало имеет свой конец, и всякое совершенство когда-либо перестает им быть, и когда приходит время, ничто не может этому помешать». (Джувейни).