Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Сказанное полностью относится к Шахдизу (имевшему и другое название – Дизкух). Получив доступ в крепость (ему даже было отведено отдельное помещение) и заняв там официальную должность (вот уж действительно «пустили козла в огород»!), Ахмад ибн Атташ взялся за обработку гарнизона в измаилитском духе на родном языке воинов-дейлемитов (ведь и он, и они были иранцами).. Осуществленная Ахмадом – опытным «даисом» – «промывка мозгов» очень скоро стала приносить желанные плоды. Наемники-дейлемиты, и без того предрасположенные к измаилизму (уже в силу своего происхождения из традиционно симпатизировавшей измаилитам местности) оказались благодарной паствой, охотно внимавшей проповедям своего духовного наставника. Крепость вышла из-под контроля коменданта Шахдиза еще до того, как тот понял, что под личиной кроткого, скромного наставника, духовного учителя, в действительности скрывается опаснейший религиозный экстремист и революционер. Так Ахмад без боя, одной только силой проповедуемой им низаритской «благой вести», сумел овладеть Шахдизом, вошедшим в число иранских твердынь низаритского движения. В очередной раз имеющая стратегическое значение сельджукская крепость перешла в руки восточных измаилитов без единого взмаха меча. Утрата сельджуками Шахдиза (произошедшая примерно в поо году, через год после захвата «франками» аль-Кудса) была сильнейшим ударом по сельджукской власти и ценнейшим приобретением для низаритов. Султану пришлось смириться с утратой, вместе с первоклассной крепостью, огромного арсенала, боевых коней, вьючных животных, складов обмундирования, провизии и фуража, не говоря уже о гареме…Власть восточных измаилитов над Шахдизом и над окружающей крепость территорией была настолько прочной, что низариты даже начали собирать подати с местного населения, что приносило ощутимые убытки казне Сельджукского султаната, и без того оскудевшей вследствие постоянно растущих военных расходов.

Вскоре история повторилась. Невдалеке от Исфагана, километрах в тридцати от столицы Персии, располагалась крепость под названием Ханланджан (или Кухе-Боз). Она также покорилась измаилитам, судя по всему, без всякого сопротивления. Существуют две версии захвата Халинджана низаритами. Согласно первой из них, более сухой и прозаичной, крепость была просто сдана своим гарнизоном низаритам. По второй, так сказать, более романтической, версии, некий измаилит, под видом плотника, смог настолько втереться в доверие коменданту, что тот открыл ему доступ в свою крепость. Впущенный в крепость, плотник устроил для воинов гарнизона пир, на котором одурманил их ядовитым зельем. Когда одурманенные воины утратили способность к сопротивлению, отравитель открыл ворота перед ожидавшими снаружи низаритами, без труда овладевшим очередной сельджукской твердыней, перерезав усыпленный гарнизон.

Наряду с ведением военных действий (правда, в основном не в форме открытых боевых столкновений, а в форме диверсий, интриг и «спецопераций», вроде описанных выше) измаилиты-низариты попрежнему широко использовали методы, принесшие им во «франкском» мире устрашающую славу «ассасинов», то есть, в понимании «франков», жадных до человеческой крови убийц. «Законной добычей» и излюбленной целью низаритских «кинжальщиков» все чаще становились видные представители сельджукской властной иерархии, включая высокопоставленное суннитское духовенство. При этом представляется важным рассматривать совершаемые «хашишимами» убийства, так сказать, в общем контексте их борьбы за выживание. «Громкие», то есть вызывающие большой общественный резонанс, политические убийства были важным средством измаилитской политической стратегии, но средством далеко не единственным. За все время долгого правления Хасана ибн Саббаха, возглавлявшего движение восточных измаилитов на протяжении примерно трех десятилетий, на бронзовой «доске почета» над вратами Аламута было зафиксировано около пятидесяти «актов физического устранения» врагов «истинной веры». Причем примерно половина из этих «акций справедливого возмездия» пришлась на последние годы XI века, в свзи с обострением обстановки. Таким образом, низариты прибегали к политическим убийствам не только не постоянно, но и не слишком часто.