Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Впрочем, дарованная измаилитам – не иначе как по молитвам главного «даиса» и «скрытого имама» – передышка оказалась очень недолгой. Зная характер Санджара, они не сомневались в том, что он не оставит их в покое, и потому удвоили свои усилия по укреплению фортификационных сооружений как счастливо избежавшего взятия сельджуками Табаса, так и других своих опорных пунктов в Кухистане, помня завет Хасана ибн Саббаха: «Позаботьтесь о своих крепостях». Низариты не ошиблись в своих опасениях и расчетах. Не прошло и трех лет, как Санджар вернулся в Кухистан с еще большей армией, состоявшей как из его собственных воинов, так и из добровольцев. На этот раз сельджуки были настроены куда более решительно. В результате низариты были вынуждены сдать врагу Табас и ряд своих других сильных крепостей. Впрочем, условия заключенного ими с Санджаром в итоге мирного соглашения оказались достаточно мягкими для побежденных. Санджар добился от измаилитов лишь согласия на отказ от постройки в Кухистане новых крепостей и от вербовки новых адептов низаризма. Измаилиты, вероятно, пораженные умеренностью и великодушием победителя, безоговорочно приняли предложенные им условия мира.

Надо ли удивляться тому, что единоверцы Санджара нещадно критиковали его за слабость и мягкость, проявленные им в переговорах с измаилитами. Его критики утверждали, что невозможно будет проявлением терпимости к измаилитам добиться от этих двуличных и лживых «безбожников» честного и неукоснительного выполнения условий навязанного мирного соглашения. И что принудить их к этому и вообще добиться успеха в борьбе с низаритами можно только грубой силой. Многие мусульмане-сунниты были настолько ожесточенными врагами «эзотериков», что иные современники описываемых событий – особенно из среды суннитского духовенства, но не только – в своих гневных антинизаритских инвективах превышали, казалось, всякую меру. Утверждая, например, что убивать низаритов «законнее, чем пить дождевую воду». Что долг султанов и царей – воевать с ними и убивать их, очищая лик земли от низаритской скверны. Что незаконно и потому непозволительно водить с низаритами дружбу, вкушать мясо забитого низаритом скота, не говоря уже о вступлении правоверных в брак с низаритами. Что от пролития крови одного еретика-низарита больше пользы, чем от убийства семидесяти неверных греков. И так далее, и тому подобное. Ибо, как писал один из авторогв, выражая настроения, господствующие среди сельджукского суннитского истеблишмента (но не только): «Нет ни одного разряда людей, более зловещего, более преступного, чем этот род (измаилиты – В. А.)… Если, упаси Аллах, державу постигнет какое-либо несчастье… эти псы выйдут из тайных убежищ и нападут на державу».

Впрочем, ярость этих разгневанных критиков измаилизма можно считать, в определенной мере, оправданной, ибо измаилиты, в очередной раз оставленные сельджуками в покое, в скором времени взялись за старое и восстановили свое былое могущество во всем Кухистане. Вообще представляется примечательным, что за относительно недолгий период своего существования, измаилиты успели возбудить такую ненависть к себе в своих противниках.

Между тем, султан сельджуков Баркьярук ломал себе голову в поисках самого простого способа умиротворить окружавших его недовольных вельмож, многие из которых требовали предать возомнивших о себе измаилитов справедливой каре. Не желая рисковать жизнями своих воинов и собственным престижем в новой военной кампании против вооруженных сил измаилитов, султан (казнив предварительно своих военачальников, подозреваемых в измаилизме) предпочел отыграться на широких массах беззащитного гражданского населения своей державы, исповедовавших измаилитскую веру, но сидевших смирно, исправно платившиз налоги и полагавших, что могут спать спокойно. Первый из попущенных (если не организованных) султаном измаилитских погромов произошел в 1101 году в Исфагане. Все столичные жители, известными своими симпатиями к измаилизму или подозреваемые в них, были схвачены по «наводке» соседей и согнаны, как скот, на площадь в центре города. Многие, доведенные «саббахитским» террором и страхом перед новыми покушениями, до параноидального состояния, исфаганцы доносили на своих сограждан, как на тайных измаилитов, к чему всячески подстрекались властями. Сколько среди этих доносов было ложных, продиктованных завистью, давними обидами или недоброжелательством – одному Аллаху известно. Когда на площадь согнали всех подлинных или мнимых измаилитов Исфагана, началось их поголовное истребление. По свидетельствам очевидцев, после «священной» бойни вся площадь была залита кровью «еретиков»…