Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Не менее кровавые расправы с измаилитами произошли и в других частях султаната. Великое множество их было перебито сельджуками в Багдаде. Среди измаилитов, убитых тюрками в столице аббасидского халифа, был и один из выдающихся представителей тогдашнего низаритского движения по имени Абу Ибрагим Асадабади. Его не спасло и то, что он только что прибыл в Багдад с официальной миссией по поручению самого султана Баркьярука. Прибыв туда, он узнал, что этот же Баркьярук распорядился схватить и убить его вместе со всеми прочими тайными и явными измаилитами «богоданного» града. Перед лицом смерти, настигшей его в городе, затянутом дымом от многочисленных костров, на которых сжигались священные книги измаилитов, он бесстрашно посмотрел в глаза своим будущим убийцам. И, прежде чем принять от их рук мученическую смерть, презрительно сказал своим палачам: «Отлично, сейчас вы убьете меня. Но что вы сделаете с теми, которые в крепостях?». Это были его последние слова. Кровавым репрессиям, казалось, не будет конца…

Последние слова Асадабади, покорно отдавшегося на волю рока, произнесенные им перед лицом неминуемой смерти, оказались воистину пророческими. К описываемому времени в распоряжении измаилитов имелось так много крепостей, вздымавшихся к небесным сферам и грозивших созвездиям» (по поэтическому выражению Джувейни) и расположенных в столь неприступных местах, что никакому сельджукскому султану было бы не под силу захватить их, даже потратив на их осаду и штурм всю свою жизнь. А устроенная «мирным» измаилитам «кровавая баня» привела лишь к новой вспышке активности «немирных» измаилитских террористов по всей территории Персии и Ирака. Наступило подлинное царство террора – суннитского и низаритского. Чем больше жестокостей творили сельджуки, тем больше разгоралась ярость низаритов, тем более отчаянными становились «акции прямого действия» назаритских «кинжальщиков».

Хотя руководящие деятели сельджукского истеблишмента, наученные горьким опытом предыдущих лет, теперь так неусыпно охранялись, что оставляли низаритским убийцам мало надежд на успешный теракт, никто из сильных мира сего, сколькими бы вооруженными до зубов бдительными телохранителями он себя ни окружал, не мог всегда и всюду быть уверен в своей безопасности. Вскоре после исфаганского погрома высокопоставленный представитель суннитского духовенства, заслуживший себе вполне заслуженную им славу яростного обличителя «нечестивой секты», был при всем честном народе заколот кинжалом в городской мечети. Вскоре после этого вождь каррамитов, или каррамийя – «еретического» исламского течения, хотя и критикуемого суннитами, но резко оппозиционного по отношению к измаилитам и всем, кто их поддерживал, был отправлен низаритским «фидаином» на тот свет в мечети города Нишапура. С помощью таких публичных убийств измаилиты добивались сразу нескольких целей. Во-первых, они устраняли заклятых врагов своей веры и своего движения. Во-вторых, такие публичные теракты лишний раз напоминали всему населению, что никто не может чувствовать себя в безопасности от кинжала или ножа измаилита, которому было, очевидно, все равно, спасется ли он или нет, после совершенного убийства. Поэтому всеобщий страх перед измаилитами нисколько не ослабевал, но постоянно возрастал.

Наконец в 1105 году скончался сельджукский султан Баркьярук. На момент конца его правления, низаритская угроза, нисколько не ослабленная беспощадным избиением «мирных» измаилитов из среды городского населения, продолжала стоять, так сказать, в полный рост. Правда, после первоначальных успехов низаритского восстания, стало ясно, что измаилитам пришлось отказаться от некоторых поставленных ими перед собой целей, оказавшихся слишком амбициозными, и потому практически недостижимыми. Тем не менее, по всей Персии сохранилась покрывавшая ее сеть захваченных или построенных измаилитами мощных крепостей. Правда, эти крепости были, в большинстве своем, разбросаны по стране на слишком большом расстоянии друг от друга, чтобы образовать удушающую петлю вокруг центров сельджукского господства. Однако они располагались в таких местах, где могли эффективно угрожать сильно растянутым коммуникациям и линиям снабжения султанской власти, нарушая их в любой момент, а также служить трамплинами или плацдармами для разжигания в стране революционной смуты и хаоса в дальнейшем. Место Баркьярука занял Мухаммед Тапар – его многолетний соперник в изнурительной гражданской войне, опустошавшей султанат на протяжении целого десятилетия и погрузившей державу сельджуков в пучину кровавого хаоса.

После воцарения Мухаммеда Тапара измаилиты надеялись получить некоторую передышку для перегруппировки. Хотя они не ждали ничего хорошего от перемены власти. Ибо прочно утвердившись на султанском престоле, не опасаясь более соперников, способных оспорить его власть, новый властитель сразу же поторопился с новой силой развязать борьбу с измаилитами, чтобы оградить правоверных мусульман от злодеяний этих нечестивцев.