Князь Шаховской: Путь русского либерала

С. Ф. Ольденбург — один из немногих деятелей науки, который хотя и по-своему, но принял революцию как возмездие «за столетия рабства»^{360}. В первые годы нового режима роль С. Ф. Ольденбурга в установлении контактов Академии наук с властью была исключительно велика. Наглядно это демонстрирует письмо С. Ф. Ольденбурга от имени Академии наук наркому просвещения А. В. Луначарскому от 12 февраля 1922 года. С. Ф. Ольденбург описывал условия, в которых оказалась российская наука — давление экономической разрухи и голода, эпидемии, вымирание миллионов людей, напряженная работа лабораторий, почти полное прекращение печатания, непосильное бремя занятий, легшее на большинство ученых, физические силы которых и так были подточены лишениями, долгое отсутствие прежнего общения с Западом. Все это вместе взятое привело к снижению творческого потенциала ученых, к ослаблению их анализирующих и синтезирующих способностей, а это, считал Ольденбург, было верным признаком гибели русской науки. Он предлагал государству принять немедленные и срочные меры по реабилитации науки в СССР, выделять необходимые для ее подъема средства, кредиты на печатание, на лаборатории, на библиотеки и музеи, на научные экспедиции и командировки и создавать соответствующий организационный аппарат, облеченный широкими полномочиями с привлечением к работе самих ученых. Обращение С. Ф. Ольденбурга к наркому просвещения от имени Академии наук стало непосредственным инициирующим документом для создания Особого временного комитета науки, учрежденного декретом СНК от 20 июня 1922 года, который мог претендовать в перспективе стать «наркоматом науки».

В течение первого десятилетия после революции в структуре и деятельности Академии наук не произошло коренных изменений. Советское правительство на словах признавало ценность науки, но вместе с тем стремилось подчинить ее марксистской идеологии. Среди академиков не было ни одного коммуниста. В. И. Вернадский писал своему другу И. И. Петрункевичу 10 марта 1923 года: «Русская Академия наук единственное учреждение, в котором ничего не тронуто. Она осталась в старом виде, с полной свободой внутри. Конечно, эта свобода относительная в полицейском государстве, и все время приходится защищаться».

Знакомство С. Ф. Ольденбурга с председателем Совета народных комиссаров В. И. Лениным способствовало сравнительно мягкому вхождению академии в формировавшуюся структуру управления наукой, а также закреплению лидерства Академии наук среди всего научного сообщества, что вызвало серьезную, продолжавшуюся много лет конфронтацию с Наркомпросом в лице М. Н. Покровского, претендовавшего в свою очередь на роль «министра» от науки. Не случайно, что С. Ф. Ольденбурга называли spiritus movens академии^{361}.

Окончание гражданской войны не принесло облегчения для тех, кто сумел пережить невзгоды военного времени. Принимавшихся властями мер для поддержания ученых было недостаточно. В конце лета — начале осени 1920 года С. Ф. Ольденбург от имени Академии наук обращался к заместителю Зиновьева — А. Н. Евдокимову, затем — к управляющему делами СНК В. Д. Бонч-Бруевичу и, наконец, к В. И. Ленину с записками и письмами об улучшении снабжения работников. Сам факт получения пайка или задержки с его выдачей влиял на жизнь и настроение ученых. Вопрос о пайках, равнозначный в то время вопросу о жизни или смерти человека, особую остроту принимал по отношению к лаборантам, ассистентам и другому научному персоналу, который постоянно исключался Петросоветом из списков получающих научный паек. В августе 1920 года А. М. Горький (как глава Петроградской комиссии по улучшению быта ученых) направил в СНК протест против таких действий петроградских властей.

Вообще Максим Горький, по просьбе С. Ф. Ольденбурга, довольно часто способствовал улучшению бытовых и материальных условий жизни ученых, тем самым и сохранению кадров — работников науки, литературы, искусства и просвещения. Обращение С. Ф. Ольденбурга за содействием именно к писателю не было случайным. На протяжении 1918–1921 годов Горький служил своеобразным мостиком между руководителями АН и СНК, Петросовета, помогал ученым вести переговоры непосредственно с высшим руководством страны, минуя недоброжелательно относившихся к академии деятелей Наркомпроса типа М. Н. Покровского. В сентябре — октябре 1919 года, когда многие ученые, в том числе и сам С. Ф. Ольденбург, были арестованы как члены кадетской партии, именно Горький ходатайствовал перед Зиновьевым об их освобождении^{362}.

Материальные трудности преследовали большинство ученых на протяжении всего послереволюционного пятнадцатилетия. Угроза голодной смерти, перспектива замерзания в собственной квартире, «уплотнение» периодически возвращались, лишь видоизменяя свои формы. Организованная система пайков, безусловно, способствовала выживанию научной элиты страны. Но помощь была нерегулярной, объем и качество пайков в разных регионах страны были различны.