Князь Шаховской: Путь русского либерала

Д. И. Шаховской считал, что Сергей Ольденбург «спас Академию». В письме от 18–20 января 1938 года И. М. Гревсу он писал: «Но ведь ты не можешь отрицать, что история Академии за время секретарства Сергея — серьезная страница в истории русской культуры, и каково бы ни было конечное суждение о роли в этом Сергея (твое суждение явно пристрастно и стоит в явном противоречии с фактами, которых не видит только закрывший себе лицо руками), выяснение этой роли и всего с этим связанного прямо необходимо».

С. Ф. Ольденбург был «человеком реального дела, непреклонным служителем долга, ценящим результаты и подлинное дело». В нем было много самоуверенности и самомнения, по мнению Д. И. Шаховского, но он заслуживал уважения, принятые им на себя огромные задачи «всецело поглотили все его душевные силы и сделали его рабом принятого на себя тяжелого ответственного служения»^{365}.

В связи с «делом Академии наук» в 1929–1930 годах были произведены массовые аресты и среди краеведов, в результате чего «гуманитарное краеведение» было окончательно сломлено. Как мы уже отмечали раньше, одним из главных идеологов краеведческого движения был Иван Михайлович Гревс. Он сотрудничал с журналами «Краеведение», «Экскурсионное дело», «Экскурсии в культуру», «Педагогическая мысль». Особо пристальное внимание И. М. Гревс уделял материалам, посвященным истории Петербурга. Еще с конца 1910-х годов вокруг ученого сгруппировался круг лиц, занимавшихся данной проблематикой. В 1921–1927 годах профессор был сотрудником Ленинградского исследовательского экскурсионного института, заведовал его гуманитарным отделом (1921–1924), а в 1921–1929 годах входил в состав Центрального бюро краеведения. Кроме того, он состоял членом различных общественных организаций краеведческого направления. Библиография по краеведению России, собранная И. М. Гревсом в эти годы, состояла из 467 наименований.

И. М. Гревс был автором многочисленных очерков по истории русской провинции, внимательным исследователем личности и творчества Р. Роллана, И. С. Тургенева, А. П. Чехова. Его признавали мастером биографического жанра, он написал несколько десятков очерков о жизни своих коллег, учителей, друзей и учеников. Его биографические описания представляют собой небольшие исследования, содержащие множество интересных фактов, характеристик тех или иных исторических эпох. Не случайно свой метод изучения истории И. М. Гревс называл биографическим. Он обращался к ярким, выдающимся личностям как источнику познания человеческой культуры. Кстати говоря, именно И. М. Гревс одним из первых в историографии подробно написал о членах Братства «Приютино»; благодаря его характеристикам мы можем сегодня воссоздать яркие портретные образы того или иного приютинца.

В конце 1920-х годов краеведческое движение было полностью огосударствлено, руководство сменено, ЦБК переведено из Ленинграда в Москву. В 1920-е годы наступила пора жесткого диктата М. Н. Покровского в исторической науке. Преподавание истории в университетах было отменено, а вместо него введено преподавание исторического материализма. Произошедшие изменения болезненно отразились на творческой деятельности И. М. Гревса. Он, как и многие другие историки, оказался за бортом и тяжело это переживал. Только в 1934 году, когда исторические факультеты и преподавание истории в вузах были восстановлены, И. М. Гревс смог вернуться в Ленинградский университет. Его главной заботой стала работа с аспирантами, хотя он и продолжал читать лекции студентам. Деятельно участвовал он и в жизни профессорской коллегии.

В 1920—1930-е годы И. М. Гревс много работал над различными исследовательскими проектами, но то ли из-за отсутствия финансирования последних, то ли по иным причинам большинство его работ остались неопубликованными, они продолжали лежать в ящиках его большого письменного стола. В конце жизни И. М. Гревса называли несовременным и даже неинтересным автором, отказывали в публикациях и не давали необходимого объема для издания его работ^{366}. Но созданное им направление в медиевистике, в историческом краеведении и в культурологии оказалось очень перспективным, востребованным и особенно актуальным в наши дни.

В связи с кончиной И. М. Гревса 16 мая 1941 года В. И. Вернадский записал в своем дневнике: «Мысли об Иване — все время. Последний (и самый старый по возрасту) из нашего Братства ушел полный сил умственных… Иван здесь играл пассивную роль — страдающего. Это явно указывает, что с точки зрения истины — как она сейчас выработана человечеством — это тяжелое переживание (грех) sub specie aetemiatalis[3] второстепенно.

Иван должен был приехать к нам на днях. Фатум древних резко сказался в жизни нашего Братства, характерным для которого была его интимность и отсутствие большой организованности. Попали в такой мировой катастрофический период, который многое во всем происшедшем объясняет.

Надо сохранить архив Ивана, но он один мог его обработать. У меня его для заметок о нем, Мите, Сергее, Федоре — нет»^{367}.