Князь Шаховской: Путь русского либерала

К 22 июля основные работы были закончены. Остались неизрасходованными около трех тысяч рублей. В это время в районе помощи началась эпидемия желудочных заболеваний — предвестник холеры, которая уже началась на Среднем Поволжье. Приютинцы решили израсходовать остаток денег на борьбу с эпидемией. На это было получено согласие главного жертвователя великого князя Николая Михайловича.

Решено было устроить в селе Липовке, Питимской волости, медицинско-санитарный пункт для содействия земской медицинской организации. Заведовать этим пунктом согласился Ф. В. Берви. В помощь ему был приглашен студент медико-хирургической академии А. Е. Кожин.

24 августа был отмечен первый случай заболевания и быстрой смерти в Липовке. В течение двух месяцев переболело 24 человека. В соседнем селе Вышенке за те же два месяца умерло около 150 человек, переболело 300–400. Были случаи заболеваний и смертей от холеры и в других селах той же волости^{205}.

Для своей помощи крестьянам Приютинским кружком за всю кампанию было получено от жертвователей — крупных и мелких — почти 46 тысяч рублей. Всего открыто было 113 столовых, включая школьные. Общее число столовавшихся, взрослых и детей, составляло около 7500 человек. Кроме того, прокормлено было более двух тысяч лошадей.

Для того чтобы оценить масштаб деятельности Приютин-ского братства в голодный год, можно сравнить ее по цифровым показателям с работой самой известной из частных организаций, созданной Л. Н. Толстым. За первые шесть месяцев деятельности Льва Николаевича и его сотрудников, считая с середины ноября 1891 года, поступило пожертвований 141 тысяча рублей. Из них истрачено 108 тысяч рублей. Открыто было 187 столовых, в которых кормилось около 10 тысяч человек (взрослых и детей).

После окончания кампании в кассе оставалось еще немногим более 14 тысяч рублей. Ввиду вторичного неурожая в 1893 году в Тульской губернии и отчаянного положения ее крестьян, особенно в южной части Богородицкого уезда по берегам Красивой Мечи, приютинцы решили перенести туда свою деятельность^{206}.

Благодаря значительному количеству полученных средств, Братство смогло организовать помощь, которая имела несомненное общественное значение и сохраняла частный, чуждый всякой официальности характер. Приютинцы прожили среди крестьян в постоянном и близком общении семь месяцев и, конечно, не могли не вынести многих поучительных впечатлений и заключений.

Кампания по борьбе с голодом, организованная приютинцами в российской провинции, во всей остроте показала нерешенность аграрного вопроса: малоземелье крестьян, рутинность методов хозяйствования, путы общины, сословные ограничения и пристрастность местных властей, защищавших сословные интересы. Правительство сначала приветствовало общественную поддержку. На короткое время укрепилось сотрудничество между властью и общественностью. В скором времени, однако, два лагеря опять разошлись. Правительство снова стало опасаться развития самодеятельности.

Наступившая вскоре вторая волна голода уже не вызвала такого горячего подъема. В ряде писем Д. И. Шаховской сетовал: «…ужасно досадно, — недостаток людей», «люди и деньги страшно нужны»^{207}.

В январе 1893 года на квартире И. И. Петрункевича состоялось частное совещание общественных деятелей. В числе собравшихся были А. И. Чупров, В. С. Соловьев, А. С. Постников, В. Е. Якушкин, П. Н. Милюков, В. И. Вернадский, А. А. Корнилов, Д. И. Шаховской и др. Организовать во что бы то ни стало общественные силы — вот то требование, которое стало результатом встречи^{208}. Совещание также явилось отправной точкой серии земских съездов девяностых годов XIX века, сыгравших заметную роль в истории русского либерализма.

Глава 12ЗЕМСКАЯ ФРОНДА

В январе 1894 года, находясь на отдыхе в Крыму, Александр III заболел «скучной инфлуэнцией», переросшей в пневмонию. Несколько дней его положение оставалось очень тяжелым, и у многих стали возникать мысли о трагическом исходе. В Петербурге знали, что Александр III занимает комнаты на третьем этаже в Аничковом дворце с видом на Невский проспект. Все время болезни, продолжавшейся почти две недели, за дворцовой оградой можно было видеть группы публики, ждавшей известий. Другие же, проходя по главной улице столицы, останавливались, снимали шапки и крестились, глядя на окна дворца. Они желали всей душой выздоровления императору^{209}.